Книга Запретная месть, страница 30 – Аймэ Уильямс

Ребенке, зачатом не в любви, а во лжи.

Но в этой части я была хороша — заставлять мужчин видеть то, что они хотят видеть. Энтони нравилось думать, что он неотразим, что я не могу устоять и плавлюсь от него. Поэтому я выгибалась под ним, подстраиваясь под его ритм с расчетливой точностью, позволяя верить, что каждый вздох и дрожь настоящие.

Его рот снова накрыл мой, со вкусом дорогого виски и чего-то более мрачного.

Всё это время мой разум фиксировал детали: «одноразовый» телефон на столе, который я не заметила раньше; папки с датами, совпадающими с предполагаемыми случаями траффикинга; календарь с отмеченными встречами с подставными фирмами, которые я отслеживала.

Когда Энтони наконец уснет, у меня будет работа. Но а пока я выгибаюсь под ним, играя роль идеальной любовницы.

Я старалась не думать о том, насколько иными были прикосновения Марио на той парковке — электрическими и настоящими, из-за чего происходящее сейчас казалось бледной имитацией. Я не могла позволить себе это сравнение, только не сейчас. Не с ребенком Энтони под сердцем и не с доказательствами торговли людьми.

Поэтому я растворилась в своём представлении, позволяя Энтони брать то, что он считал своим, пока за закрытыми веками планировала, как использовать каждый клочок информации в свою пользу.

Позже, когда Энтони уснул, я скользнула в его огромную ванную. Всё там было из мрамора и золота, непристойно роскошное, как и остальной пентхаус. Вычурная люстра отбрасывала танцующие тени на итальянскую плитку, когда утренняя тошнота накрыла меня с мощностью товарного поезда.

Я едва успела добежать до унитаза; колени больно ударились о мрамор, пока меня рвало. Всё горело — горло, глаза, моя гордость.

Когда я наконец смогла встать, я изучила свое отражение в позолоченном зеркале.

Я выглядела именно тем, кем была: женщиной, заигравшейся в слишком опасные игры. Помада размазана, тщательно уложенные волосы растрепаны руками Энтони. Под бельем Ла Перла тикал его ребенок, словно бомба замедленного действия.

Предупреждение Марио эхом отдалось в голове: «Осторожнее с огнем, мой юный стратег. Некоторые ожоги оставляют неизгладимые шрамы».

Я положила руку на живот, чувствуя легкую выпуклость — то ли реальную, то ли плод воображения. Ребенокдолжен был стать слабостью — уязвимостью в мире, который охотится на всё мягкое и беззащитное. Но, может, это именно то, что мне нужно — оружие, которого никто не ожидает.

В конце концов, разве не Марио учил меня превращать слабость в силу? Заставлять всех недооценивать меня, пока не станет слишком поздно?

Я поправила помаду, уже просчитывая следующие ходы. Энтони зашевелился в соседней комнате, выкрикивая мое имя. Пора играть свою роль.

Пусть думают, что я просто очередная амбициозная женщина, умудрившаяся забеременеть от влиятельного мужчины.

Они и не заметят, откуда прилетит удар.

Фотографии со слежки, разбросанные по столу, насмехались надо мной. Елена, выходящая от гинеколога, прижимала к своему дизайнерскому блейзеру большой бумажный конверт.

Временная метка: всего два часа назад.

Я пролистал более свежие снимки — она ныряет в аптеку, выходит с бумажным пакетом. Останавливается в кофейне, но заказывает чай вместо привычного тройного эспрессо.

Каждое изображение добавляло еще один кусочек к пазлу, который я должен был предвидеть.