Книга Запретная месть, страница 45 – Аймэ Уильямс

Вместо ответа она дернула меня вперед, захватывая губы в обжигающем поцелуе. Я прижался головкой к входу, и она снова застонала, так потираясь бедрами, что я едва сдержал ругательство.

— Не смей, блядь, дразнить меня, — прорычала она мне в рот. — Ты нужен мне.

Эти три слова добили меня. Ты нужен мне.

Когда я наконец вошел в неё, звук, который она издала, был чистойкапитуляцией; надломленный крик эхом отразился в полумраке кабинета, врезаясь в память. Я уткнулся лицом в изгиб её шеи, и моя собственная выдержка разлетелась вдребезги. Она отвечала на каждый толчок, её тело вздымалось навстречу моему, как волна, накатывающая снова и снова.

Её ногти расчерчивали мою спину, ноги сжимались вокруг меня, словно она боялась, что я исчезну. Интенсивность всего этого — жар, отчаяние, то, как она стонала мое имя, словно молитву, — подталкивала меня к краю.

— Не останавливайся, — хныкала Елена. — Быстрее, Марио. Быстрее!

Мой темп сбился, становясь более быстрым и яростным. Стол скрипел и стонал под напором моих толчков. Я чувствовал и слышал верные признаки того, что она приближается к новому оргазму. Её стоны становились всё громче.

Каждое движение ощущалось как клятва, принесенная на языке тел, и я растворялся в ней — в нас, — пока остальной мир переставал существовать.

Я схватил её за руку и направил вниз, между нами, рыча:

— Хочу смотреть, как ты трогаешь себя.

Елена простонала от моего приказа, тут же опуская руку туда, где мы были соединены.

Вот тебе и «никогда не исполняла приказы от мужчин».

Я посмотрел вниз, наблюдая, как её тонкие пальцы ласкают клитор в такт моим толчкам. Это было самое горячее зрелище в моей жизни.

— Блядь, блядь, блядь! — прошипел я и дернул её назад, заставляя полностью выгнуться подо мной, пока кусал её кожу, помечая как свою.

— Марио, я... — голос Елены сорвался на крик, тело содрогнулось.

— Кончи для меня, детка, — прорычал я ей на ухо. — Дай мне почувствовать тебя.

Это было то разрешение, что ей требовалось. Всё её тело начало трястись, когда оргазм накрыл её с головой. Ноги тисками сжали меня, пока я продолжал вбиваться в неё, ища собственной разрядки. Когда это случилось, я накрыл её губы поцелуем; толчки стали беспорядочными, пока я переживал свой пик.

После тишина звенела чем-то тяжелым, чем-то опасным. Я помог ей слезть со стола, помог поправить платье, но взгляд задержался на изгибе шеи, на легком румянце щек, на метках, что я оставил.

Она разгладила помаду дрожащей рукой, и её глаза встретились с моими в полумраке — серьёзные и непреклонные.

— Это меняет всё, — хрипло сказал я; слова ощущались на вкус как клятва.

Её рука потянулась к животу —жест, как удар ножом под дых, — и прозвучал тихий смех, совсем без веселья.

— Всё изменилось в тот момент, когда ты заметил меня у офиса, — пробормотала она голосом, который прозвучал спокойнее, чем должен быть.

Она подошла ближе, пальцы коснулись моих на краткий миг, прежде чем отстраниться.

— Вопрос в том... готов ли ты к тому, что грядёт?

Её слова повисли в воздухе между нами — вызов, обещание. И я понял: пути назад нет.

Я проснулась на незнакомых простынях, пахнущих одеколоном Марио. Тело приятно ломило; следы вчерашнего безумия картой расчертили кожу синяками и укусами. Конспиративная квартира именно такая, как я ожидала от ДеЛука: пуленепробиваемые окна во всю стену, лаконичная мебель, расставленная для идеального обзора, — безупречный баланс роскоши и тактического расчета.