Книга Запретная месть, страница 48 – Аймэ Уильямс

Я чувствую твердость его груди спиной, его горячее, ровное дыхание на изгибе шеи, пока руки сжимаются на моей талии, удерживая на месте. Я позволяю себе раствориться в этом моменте всего на секунду, позволяю его теплу стереть окружающий мир.

Тяжесть наших жизней, тайны, которые мы храним, предательства и выбор — всё это отступает на задний план, когда его губы скользят по моей коже, вызывая очередную дрожь вдоль позвоночника.

Его хватка усиливается, притягивая меня невозможно близко; он вжимается в меня так, что игнорировать безумную химию между нами становится просто невозможно. Я слегка наклоняю голову, открывая ему шею, предлагая больше себя, и чувствую, как напряжение нарастает с каждым дюймом, на который он меня притягивает. Жар его губ становится сильнее, когда он целует меня снова, задевая языком нежную кожу за ухом.

Это медленное сгорание, тот вид прикосновений, от которых пульс срывается в галоп, а дыхание перехватывает, напоминая, как легко я ему сдалась.

Но даже когда тело жаждет большего, разум ведет войну. Притязания Энтони, подозрения Беллы — они вспыхивают на задворках сознания, преследуют меня, напоминая, в какой мы опасности.

Но сейчас, ради этого единственного украденного момента, я отпускаю всё остальное. Только он. Только его губы на моей коже, его тепло, окутывающее меня и делающее всё остальное неважным.

Водитель Марио высадил меня у дома, когда вечерние тени уже накрыли Пятую авеню.

Голос Шеймуса О'Коннора из недавнего телефонного разговора Марио всё еще звучал в ушах; каждое слово сочилось едва сдерживаемой жестокостью.

— Ты испытываешь моё терпение, пацан, — прорычал О'Коннор из динамика. — Я дал тебе убежище не для того, чтобы наблюдать, как ты, блядь, играешь в счастливую семейку в Нью-Йорке.

— Я вылечу следующим рейсом, — ответил Марио, сжав челюсти. — Ситуация требовала моего вмешательства.

— Единственная ситуация, с которой тебе нужно разобраться, — это та, что поручил тебе я. Или ты забыл о нашем уговоре? Забыл, кому ты принадлежишь?

От угрозы в голосе О'Коннора даже меня пробраладрожь. Я видела, как потемнело лицо Марио, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих телефон. На мгновение мне показалось, что он просто раздавит его.

Мой собственный телефон просто не умолкал с самого утра. Сообщения от Энтони становились всё требовательнее:

7:15: Скучаю по тебе, красавица. Поужинаем сегодня?

9:45: Елена, ответь хотя бы на звонки.

11:30: Тебе нездоровится? Я могу прислать своего врача.

13:45: Это на тебя не похоже.

15:20: Я не люблю, когда меня игнорируют, cara.

16:15: Нам нужно поговорить о твоих частых… исчезновениях.

От последнего сообщения внутри всё сжалось. Текст от Беллы показался спасательным кругом на фоне общего кошмара:«Поужинаем? Устроим девичник. Такое чувство, будто мы совсем не видимся.»

Я быстро отправляю согласие Белле, но продолжаю игнорировать Энтони. У меня нет настроения разбираться с ним. Может, медиа-детокс даст мне время понять, что делать с этим всё туже затягивающимся узлом.

— Добрый день, мисс Сантьяго. — Швейцар приподнимает фуражку. Это Джеймс; он работает здесь уже двадцать лет и иногда по утрам приносит мне кофе. Я невольно улыбаюсь, вспоминая, какой разнос Марио устроил системе безопасности моего дома.

«Слепая бабка с лопатой могла бы взять эту крепость штурмом, — проворчал он во время одного из недавних визитов. — У швейцара даже нет, мать его, оружия. У камер три слепые зоны только в лобби. А про служебный вход я вообще молчу».