Книга Запретная месть, страница 59 – Аймэ Уильямс

— Я ушел от него. — Слова прозвучали как объявление войны. — Насовсем.

Глаза Елены расширились. Даже самодовольное выражение лица Софии дрогнуло.

— Ты с ума сошел? — голос Елены сорвался на крик. — Он убьет тебя. Он…

— Пусть попробует. — Я подошел ближе, не в силах удержаться, чтобы не коснуться её лица; мне нужно было почувствовать, что она реальна. — С меня хватит быть его сторожевым псом.

— Ну, становится горячо, — громким шепотом заметила София, обращаясь к брату.

Марко схватил её за руку.

— И это сигнал. Поговорим позже, — бросил он мне, таща протестующую сестру к лифту.

— Но я хочу посмотреть, чем всё закончится! — захныкала София.

— Вон. Живо. — Голос Марко затих, когда двери лифта закрылись за ними.

В ту же секунду Елена развернулась ко мне.

— О чем ты, блядь, думал? — Её голос дрожал от ярости. — Ты только что выбросил всё — все наши разведданные, все планы — потому что, что? Испугался?

— Яиспугался? — Я наступал на неё. — Это тыоткрыла гребаный конверт, как дилетантка. Что случилось со всеми протоколами безопасности, которыми ты так гордишься?

— Не смей читать мне лекции о протоколах. — Она отступала, пока не уперлась в окно; огни Манхэттена создавали ореол её ярости. — Ты только что объявил войну Шеймусу О'Коннору. Ты хоть представляешь, что он с тобой сделает?

— Это лучше, чем смотреть, как ты сама себя убиваешь! Господи, Елена, ты могла… — Слова застряли в горле. — Ребенок мог…

— О, теперьтебя волнует ребенок? — Она ткнула пальцем мне в грудь; краска залила её слишком бледное лицо. — Это не обо мне и не о ребенке. Это о твоем эго. О твоей потребности всё контролировать, о…

— Моем эго? — Я перехватил её запястье, прежде чем она успела снова меня ткнуть. — Думаешь, я ушел от О'Коннора из-за своего гребаного эго? Я ушел, потому что мысль о тебе в той больнице, о том, что я не могу добраться до тебя…

— Я не просила тебя врываться сюда рыцарем в окровавленных доспехах! — Она попыталась вырвать руку, но я держал крепко. — У меня всё было под контролем.

— Под контролем? — Мой смех был резким и горьким; звук разрезал напряжение между нами. — Ты могла умереть. И ради чего? Какого-то тупого плана, чтобы…

Она не дала мне закончить. С яростным рычанием она приподнялась на цыпочки; губы приоткрылись, словно она собиралась выплеснуть огненное обвинение, кипящее внутри. Но прежде чем слова успели вырваться, мое терпение лопнуло. Я накрыл её рот своим, подавляя протесты тяжестью всего, чего я слишком боялся сказать вслух.

Поцелуй был диким, необузданным — столкновение гнева и отчаяния. Её зубы прихватили мою нижнюю губу, достаточно сильно, чтобы ужалить, пуская кровь, которая смешалась с её вкусом — острым и пьянящим. Низкий рык прокатился в моей груди, когда я ответил тем же, тонкая её назад, пока её позвоночник не встретился с холодным стеклом окна с глухим стуком.

Мои руки скользнули по её бокам; пальцы широко расставлены, словно мне нужно было запомнить каждый дюйм, прижимая её бедра к своим. Она издала звук — полувздох-полустон, — когда я прижался теснее; жар между нами опалял. Её пальцы впутались в мою рубашку, притягивая еще ближе, ногти царапали грудь, словно она пыталась найти способ забраться мне под кожу.

Она прервалапоцелуй только для того, чтобы рвано вдохнуть, но я еще не закончил. Рот переместился к шее, находя мягкую, чувствительную впадинку под челюстью. Я прикусил кожу, вызывая вздох, от которого моя кровь запела. Её руки запутались в моих волосах, ногти скребли по затылку, пока я снова дразнил ту точку, вырывая задыхающийся стон с её губ.