Книга Запретная месть, страница 62 – Аймэ Уильямс

Она ахнула от моего прикосновения; тело задрожало под рукой, пока я нежно гладил её, чувствуя горячую влагу возбуждения. Её бедра двигались в такт моей ладони, дыхание вырывалось короткими, быстрыми толчками. Я изучал её, запоминал, что заставляет её дрожать, что заставляет стонать моё имя так отчаянно и сбивчиво, что кровь стучала в ушах.

— Марио, — прошептала она с мольбой, и я понял: она готова.

Я и сам едва держался; потребность быть внутри неё, заявить на неё права, была почти невыносимой.

Мы быстро избавились от белья, и я устроился между её ног. Когда я вошел в неё, с губ сорвался стон от того, как она обхватила меня — горячая, узкая и идеальная.

Елена выгнулась дугой, ногти впились в мои плечи, пока я заполнял её — медленно, до самого конца. Я замер на мгновение, давая нам обоим привыкнуть к ощущению этого единства. Её дыхание смешивалось с моим, мы прижались лбами друг к другу, смакуя момент; от интенсивности происходящего сердце колотилось как бешеное.

Я начал двигаться, поначалу медленно; ритм наших тел был идеально синхронен, словно танец, древний как мир. Каждый толчок был обдуманным, контролируемым — смесь страсти и нежности, от которой у нас обоих перехватывало дыхание. Стоны Елены становились громче, её тело двигалось в такт с моим, встречая каждое движение; ноги обвили мою талию, притягивая еще ближе.

Матрас под нами был мягким, но ничто не могло сравниться с нежностью кожи Елены, с тем, как она ощущалась подо мной, вокруг меня. Я смотрел на её лицо, на то, как трепещут её закрытые веки, как губы приоткрываются с каждым вздохом удовольствия.

Я наклонился, захватывая её рот в обжигающем поцелуе, вкладывая в него все свои чувства без остатка. Елена ответила с тем же пылом, цепляясь за меня так, словно я был единственным, что удерживало её на земле. Я почувствовал, как она сжимается вокруг меня — верный знак, что она близко, — и ускорил темп, ведомый желанием довести её до края.

Когда она наконец вскрикнула, содрогаясь в оргазме, я последовал за ней; ощущение её разрядки столкнуло меня в пропасть. Я излился в неё с дрожащим стоном, зарываясьтак глубоко, как мог; тело била крупная дрожь от перенапряжения.

Долгое время мы лежали так, переплетенные на кровати; дыхание выравнивалось, пока мы возвращались с небес на землю. Я прижал её к себе, оставил нежный поцелуй на лбу, чувствуя, как постепенно замедляется биение её сердца под моей ладонью.

Когда пот начал остывать на коже, я позволил себе признать то, что отрицал неделями: я влюбляюсь в неё. Не только в утонченность или блестящий ум, которые первыми привлекли мое внимание, но во всё: в её острый язык, тихую силу, в то, как она не уступает мне ни в чем в этой опасной игре, которую мы ведем.

— Я начинаю думать, что ты опаснее любого из них, — пробормотал я ей в шею, чувствуя, как бьется пульс под губами. — Ирландцы, семья Калабрезе, даже мой брат — никто из них не видит того, что вижу я.

— И что же это? — Она повернулась в моих объятиях; глаза, которые ничего не упускали, изучали мое лицо.

— Королеву, — признался я; слова ощущались как капитуляция. — Не просто очередную пешку на доске.

Она замерла, и на миг я подумал, что сказал лишнее, раскрыл слишком много карт. Но затем её рука поднялась, чтобы очертить шрам от пули Беллы — прикосновение невесомое, но обжигающее.