Книга Запретная месть, страница 60 – Аймэ Уильямс

— Ты сводишь меня с ума, — пробормотал я ей в кожу; голос огрубел от эмоций. Я позволил зубам скользнуть по изящной линии горла, наслаждаясь тем, как она дрожит подо мной, как выгибается навстречу прикосновению, словно не может вынести даже миллиметра пространства между нами.

Моя рука зарылась в её волосы, сжимая мягко, но твердо, и я оттянул её голову назад, чтобы открыть больше горла. То, как она смотрела на меня — губы приоткрыты, глаза темные и стеклянные от смеси ярости и желания, — это уничтожило меня.

Её тело льнуло к моему, податливое и требовательное одновременно и я нажал сильнее; холодное стекло за её спиной резко контрастировало с жаром между нами. Звук, который она издала — неконтролируемый, отчаянный крик, — воспламенил во мне нечто первобытное. Я поцеловал её снова, жестче в этот раз, вкладывая в поцелуй каждую унцию страха, облегчения и голода.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба жадно ловили воздух; её губы припухли, щеки раскраснелись. Её глаза были прикованы к моим, бросая вызов отвести взгляд, но я не отвел. Я не мог.

— Никогда, слышишь, — прохрипел я, прижимаясь лбом к её лбу, — больше не открывай немаркированные конверты.

— Что я могу сказать? — Её губы изогнулись в ту самую улыбку, от которой меня, блядь, клинит. — Я люблю опасность. Почему, думаешь, я сплю с тобой?

Дерзость в её тоне заставила кровь вскипеть. Я заткнул её еще одним поцелуем, более жестким, более требовательным. Она ответила мгновенно, тая в моих руках, даже борясь за контроль.

Мои ладони скользнули вниз, обхватывая её задницу и поднимая её на себя, и начал пятиться к спальне. Она зацепилась за меня, ноги обвили талию, губы не отрывались от моих ни на секунду, кроме редких судорожных вдохов.

— Кроме того, — промурлыкала она мне в губы дразнящим шепотом, — твои протоколы безопасности не мешало бы доработать…

Ну всё, хватит. Я прижал её к прохладной стене коридора; вздох потонул в моем рту. Она заерзалав моей хватке, вяло сопротивляясь и я сильнее вжался бедрами в её бедра, напоминая, кто здесь главный.

Мы ввалились в спальню; её дыхание перехватило, когда я наконец позволил её ногам коснуться пола. Комната огромная, залита мягким лунным светом, льющимся сквозь панорамные окна. Город сверкал внизу — бескрайнее море огней, растворяющихся в чернильном горизонте. Кровать доминировала в пространстве; её огромный каркас был застелен хрустящим белым бельем, которое выглядело почти слишком чистым для того, что должно было произойти.

Но меня не интересовал вид из окна.

Я набросился на неё мгновенно; руки рванули пальто, стягивая его с плеч и небрежно отбрасывая в сторону. Она рассмеялась, задыхаясь, и звук превратился в тихий стон, когда я расстегнул больничную сорочку и стянул её одним плавным движением. Ткань упала к ногам, оставляя её стоять передо мной в одном лишь белье.

Она невероятна.

Её тело бъет мелкая дрожь — то ли от прохлады, то ли от напряжения между нами, я не знаю. Я скользнул по ней взглядом, задержавшись на мягком изгибе живота, где рос ребенок. Крошечная выпуклость, от вида которой в груди защемило.

— Прекрасна, — пробормотал я; голос звучал низко и с трепетом.

Ладони нашли её бедра; большие пальцы очертили талию, прежде чем скользнуть вверх, чтобы бережно накрыть живот. Она смотрела прямо на меня: губы приоткрыты, глаза широко распахнуты, в них смешались уязвимость и жар.