Книга Безмолвные клятвы, страница 121 – Аймэ Уильямс

Желудок сжался, и вовсе не от токсикоза. Бруклин означал старую территорию Марио ДеЛука — ту самую, которую он потерял, когда Маттео изгнал его пять лет назад. Муж редко говорил о сводном брате. По правде говоря, всё, что я знала о Марио ДеЛука, было почерпнуто из подслушанных разговоров отца с капо. Истории, которые всегда заканчивались пониженными голосами и тревожными взглядами.

— Я сейчас приду. — Я выпрямилась, изучая отражение. Женщина в зеркале выглядела бледной, несмотря на тщательный макияж; тёмные круги под глазами не мог скрыть даже консилер Laura Mercier. Чёрное платье от Altuzarra скользило по фигуре, скрывая любой намёк на моё положение — мы ещё не были готовы объявить об этом за пределами семьи. Не тогда, когда вокругтаилось столько угроз.

Я нашла Маттео в кабинете; семеро капо расположились вокруг массивного стола из красного дерева, доминировавшего в одной части комнаты. Аромат дорогого кофе смешивался с запахом кожи и оружейного масла — странно успокаивающая смесь, которая, к счастью, не вызвала тошноты. Каждый капо привносил в комнату свою энергию: Сальваторе с его покрытым шрамами лицом и подозрительными глазами; Альберто, чья молодость скрывала блестяще тактический ум; Виченте, служивший ещё при Джузеппе и всё ещё несший в себе угрозу старой гвардии.

Тихие разговоры мужчин смолкли, когда я вошла; в их выражениях смешались уважение и настороженность. Они научились бояться донну, которая уничтожила Джонни Калабрезе. Но сегодня на их лицах читалось что-то ещё — напряжение, говорившее о ушедшей верности и мятежных сердцах.

Муж стоял во главе стола — истинный дон в безупречно скроенном костюме от Tom Ford. Однако я замечала то, что могло ускользнуть от других: лёгкую дрожь в руке, поправляющей манжеты, дёргающийся желвак, взгляд, то и дело возвращающийся к перевёрнутой фотографии на столе.

Что бы ни произошло с Марио, дело плохо.

— Проблемы? — спросила я, занимая место по правую руку от Маттео. Бьянка встала позади нас, впитывая всё, как губка. Я заметила, как старые капо избегают смотреть на неё. Что бы ни произошло пять лет назад с Марио, дело явно не ограничилось простым изгнанием.

— Марио был замечен на старых территориях в Бруклине. Особенно вокруг объектов, которые оставил ему Джузеппе. — Антонио вывел снимки на экраны в кабинете. Изображения заставили мой глаз художника мгновенно начать фиксировать детали.

Марио ДеЛука унаследовал рост и телосложение брата, но в нём чувствовалась какая-то неотесанность, словно дорогая картина, забытая под проливным дождём. Тёмные волосы небрежно падали на лоб, шрамы метили челюсть и левую бровь — метки насилия, носимые как награды. Но именно глаза притягивали внимание. Тёмные, в отличие от серо-голубых глаз Маттео, они горели дикостью, говорившей о едва сдерживаемом хаосе.

— Встречался с кем-то из «старой гвардии», сохранившей верность ему до изгнания. — Обветренное лицо Антонио выдавало тревогу, пока он листал снимки. Я заметила, как Виченте и двое других пожилых капо обменялись взглядами: преданность Маттеоборолась со старыми связями.

— Оставил управлять ими, ты хотел сказать, — поправил Маттео с такой резкостью в голосе, что даже Сальваторе вздрогнул. Между ними проскочило что-то невысказанное — какое-то общее знание, от которого воздух внезапно стал тяжёлым. — Ничего не было отдано по-настоящему.