Книга Безмолвные клятвы, страница 17 – Аймэ Уильямс

Вместо этого я пойду одна. Мой отец лежит холодный в гробу, а жених... моим женихом будет Маттео ДеЛука. Только от этой мысли желудок сжимается. Он будет стоять там, в одном из своих идеально сшитых чёрных костюмов, эти стально-голубые глаза будут смотреть на меня с той же смесью вины и жажды, от которой моя кожа покрывается мурашками. Не будет ни любви, ни радости — только власть, политика и защита, о которой я не просила.

Слёзы застилают моё зрение, когда нахлынывают воспоминания об отце. Его гордая улыбка, когда меня приняли на художественную программу Колумбийского университета. То, как он часами сидел в моей студии, наблюдая, как я рисую, ни разу не предложив мне пойти по его стопам.

— Ты художница, bella mia, — говорил он, его голос был мягким от гордости. — Ты создаёшь красоту в мире, который отчаянно в ней нуждается.

Господи, я любила его. Поклонялась ему, по сути. Даже зная, кем он был — что он делал, — я никогда не переставала видеть в нём героя. Он так старался держать меня подальше от своего мира, дать мне нормальную жизнь, которой у него никогда не было.

И вот я здесь, меня тащат прямо в сердце всего, от чего он пытался меня уберечь.

Мой телефон звенит в сотый раз. Елена, моя лучшая подруга, пишет без остановки с тех пор, как я рассказала ей о соглашении. Одна мысль об этом разговоревызывает тревогу в моей груди. Шок на её лице, когда я, наконец, призналась, что случилось с моим отцом... Она побледнела, но не убежала. Вместо этого она схватила меня за руки и начала планировать наш побег.

”Ты не можешь выйти за него!”гласит её последнее сообщение.“Мы можем сбежать. У меня есть контакты, мы можем исчезнуть.”

Моя рука дрожит, когда я отвечаю.

“Они найдут нас. Они всегда находят.”

Елена была моим островком нормальности с первого курса. Единственный человек, который видел во мне просто Беллу, студентку-художницу, у которой всегда была краска под ногтями, а не Изабеллу Руссо, дочь одного из самых могущественных людей Нью-Йорка. Я так старалась держать эти два мира отдельно, быть просто обычной студенткой. Теперь эти миры сталкиваются самым кошмарным образом, и я до смерти боюсь, что Елена попадёт под наш перекрёстный огонь.

Я поворачиваюсь к своей картине, изучая тёмное, искорёженное нечто, появляющееся на холсте. Профессор Мартинес был бы в шоке. Исчезли мои обычные городские пейзажи и тонкие тени, тщательные исследования света и формы. Эта работа кричит о прутьях клетки и сломанных крыльях, о сделках, заключённых на крови, и об обещаниях, которые ощущаются как кандалы. Возможно, я представлю её в качестве дипломной работы — «Брак по расчёту, масло». Эта мысль вызывает горький смех на моих губах.

Стук в дверь моей студии заставляет меня подпрыгнуть, кисть падает на пол.

— Мы закрыты, — окликаю я, хотя галерея не работала со смерти моего отца. Короткий момент черного юмора испаряется, сменяясь резким напряжением.

— Мисс Руссо. — Голос принадлежит одному из людей Маттео — я помню его из больницы. — Мистер ДеЛука прислал машину. Вам нужно немедленно поехать со мной.

— Я работаю, — говорю я твёрдо, хотя сердце колотится. Кем Маттео себя возомнил, посылая своих людей забрать меня, словно какую-то посылку? Тот факт, что я согласилась на этот брак, не означает, что я его собственность. Во всяком случае, пока. Я наклоняюсь, чтобы поднять кисть. — Передайте мистеру ДеЛука...