Книга Безмолвные клятвы, страница 23 – Аймэ Уильямс

— Семья Калабрезе хотела расшириться на территорию твоего отца в Квинсе. Он отказался. Они угрожали, — Моя челюсть сжимается при воспоминании. — Он думал, что справится сам. Не хотел втягивать меня, потому что знал, что они сделали с Софией. За два дня до смерти он пришёл ко мне, сказал, что нужна помощь. Но было уже поздно. Они уже внедрились в его службу безопасности.

— Стрельба не была случайностью, — шепчет она. Лицо становится белым, как мел, а пальцы так крепко вцепляются в подлокотники кресла, что я ожидал услышать треск кожи. Слеза скатывается по щеке девушки, ловя последний луч солнечного света, как бриллиант.

— Нет. Его собственный водитель предал его, — Я наклоняюсь вперёд, удерживая её взгляд. Борясь с желанием стереть эту слезу. — Я узнал слишком поздно. К тому времени, как я добрался до места происшествия...

— Остановитесь. — Она обнимает себя руками, и этот беззащитный жест воспламеняет во мне желание кого-то убить. Джонни Калабрезе, например. — Просто… стой.

Между нами повисает тишина, тяжёлая от невысказанного горя. Снаружи темнота надвигающейся бури ползёт по территории, как пролитые чернила. Скоро наружное освещение поместья включится, превращая сады в освещённую зону безопасности. Но пока мы сидим в полутьме, я наблюдаю, как Изабелла пытается восстановить самообладание.

— Похороны завтра, — наконец говорю я, морщась от того, насколько неуместными кажутся эти слова.

— А наша свадьба послезавтра. — Её смех лишён юмора, звук, как битое стекло. — Профессора не поверят моему оправданию за пропуск целой недели.

— Можешь продолжить учёбу, — напоминаю я, хотя мысль о том, что она покинет надёжные стены поместья, заставляет кровь стыть в жилах. — Это было частью нашей сделки.

— Нашей сделки. — Она снова встаёт, на этот раз, чтобы рассмотреть Рембрандта повнимательнее.Исчезающий свет ловит её профиль, и на мгновение она могла бы быть одной из героинь Вермеера — неповторимая чуткая грация и сдержанная страсть. — Скажите-ка мне, включает ли эта сделка правду? Или придётся ждать следующего покушения на мою жизнь, чтобы узнать все секреты?

Вопрос висит между нами, как дым. Я поднимаюсь, влекомый к ней, как мотылёк к пламени. Ноги несут меня через комнату, пока я не оказываюсь так близко, что чувствую тепло её тела, вдохаю эту опьяняющую смесь жасмина, краски и женщины. Она напрягается, но не отходит.

— Есть вещи, которые ты не захочешь знать, Изабелла.

— Белла, — автоматически поправляет она, всё ещё глядя на картину. Пульс девушки заметно трепещет на шее. — Все зовут меня Белла, кроме Вас.

— Белла, — пробую имя на вкус, позволяя ему стечь с языка, словно мёду. Наблюдая, как по её открытому плечу пробегают мурашки, я борюсь с желанием провести по ним пальцами, губами. Она слегка дрожит, и движение привлекает внимание к изгибу талии, к лёгкому покачиванию бёдер, когда она переносит вес.

— Некоторым секретам лучше оставаться похороненными.

Она внезапно поворачивается, а мы слишком близко. Слишком. Я могу рассмотреть золотые искорки в её ореховых глазах, сосчитать каждую тёмную ресницу, заметить, как её зрачки расширяются, когда она смотрит на меня. Её губы слегка приоткрываются, и клянусь, я чувствую её дыхание на коже.

— Эти секреты убили моего отца.

— Эти секреты сохраняют тебе жизнь, — Мой голос непроизвольно грубеет. Всё в ней лишает меня контроля: её запах, её близость, то, как она смотрит на меня, словно пытается решить головоломку. — Доверься тому, что я делаю. Я делаю всё для твоей защиты.