Книга Безмолвные клятвы, страница 97 – Аймэ Уильямс

Понимание осветило его обветренное лицо. Он был с нами со времен правления Джузеппе и видел, как развивались события с Софией.

— Вот почему ты позволил всем верить в официальную версию. Чтобы защитить её.

— От правды, — Моя челюсть сжалась, когда нахлынули воспоминания: слёзы Софии, ярость Джузеппе, тяжесть выбора, который будет отдаваться эхом десятилетиями. — София знала, что докажут медицинские записи. Вот почему она пыталась использовать их против меня, думая, что сможет заставить меня принять её условия.

— Но ты выбрал Бьянку, — Это не был вопрос.

— Я всегда буду выбирать её, — Слова вышли грубо, проникнутые семнадцатью годами психозащиты и жертв. — Она моя с того дня, как родилась. Остальное — всего лишь детали.

Антонио, прослуживший семье достаточно долго, чтобы понять, когда не следует продолжать, просто кивнул. Сквозь стекло Бьянка снова рассмеялась над словами Беллы и моя грудь сжалась от этого звука. Так долго этот дом был наполнен мраком и тишиной. Теперь, каким-то образом, эти две женщины вернули в него свет.

— Сэр? — Антонио прочистил горло. — Есть ещё кое-что. Мы нашли это в кабинете отца Романо в монастыре.

Он передал толстый конверт из плотной бумаги, который по ощущениям содержал секреты и порох. Внутри я обнаружил фотографии, от которых моя кровь похолодела: снимки Беллы. Она на художественной выставке,тёмные волосы развеваются, пока она жестикулирует возле своих картин. В колледже, склонив голову над альбомами для набросков в кампусной кофейне. С Еленой в их любимом бистро, обе смеются над чем-то, что теперь потеряно во времени. Все снимки датированы до смерти Джованни.

— Они наблюдали за ней годами, — тихо пояснил Антонио. — Планировали использовать её против вас ещё до того, как умер её отец. Записи Романо показывают, что они знали, что вы тоже следили за ней.

Я поблагодарил Антонио кивком, когда он вышел. Мои руки сжались вокруг фотографий, сминая края. Я действительно следил за ней, хотя никогда никому в этом не признавался. Ежемесячные изучения её успехов в колледже, в художественных выставках, в её жизни. Говорил себе, что это ради Джованни, просто способ защитить дочь моего друга. Но правда гораздо опаснее, гораздо эгоистичнее.

— Ты любил её уже тогда, не так ли?

Моя голова резко повернулась на голос дочери. Бьянка стояла в дверном проёме, Белла — в нескольких шагах за ней. Обе женщины смотрели на меня с удивительно похожими выражениями: частично вызов, частично понимание. Когда они начали двигаться в унисон?

— Бьянка... — Я не хотел ссоры. Не сейчас.

— Всё в порядке, — Моя дочь подошла ближе, забирая фотографии из рук. Её пальцы обвели лицо Беллы на одном из снимков: беззаботное, запачканное краской, красивое. — Ты ждал её. Когда она закончит колледж.

— Я не... — Но отрицание застыло на моих губах, когда Белла вошла в комнату. Потому что моя дочь права. Я ждал, наблюдал, защищал издалека. Не решаясь действовать, но не в силах отвести взгляд. Словно мотылёк, влекомый к пламени, который знает, что оно сожжёт, но всё равно летящий поближе.

— Вот почему ты так быстро согласился на брак, — тихо сказала Белла, и что-то в её голосе заставило моё сердце замереть. — Не только из-за обещания моему отцу.

— Твой отец знал, — Признание давалось тяжело, но они заслуживали правду. Всё во мне хотело протянуть к ней руки, притянуть ближе и заставить её понять. — Он знал, что я к тебе чувствую. Поэтому он попросил меня лично защитить тебя, если с ним что-то случится.