Книга Бывшие. Ночь изменившая все, страница 50 – Валерия Брайт

— Алиса! Алиса, стой! — Андрей кричит мне вслед и догоняет.

Берёт меня за локоть, останавливает, глаза горят, сквозит паника.

— Прошу, остановись. Выслушай меня… Я… прости… Молю, прости меня. Я сам не понимаю, что говорю. Ты очень дорога мне. Я… я люблю тебя!

Слова падают на меня, как тяжелые капли. В них и правда, и испуг, и наглость одновременно. Он пытается взять меня за руки, но я резко отдергиваю их, прижимая к груди.

— Это несправедливо, Андрей! — рвётся у меня, и голос ломается. — Ты не имеешь права пользоваться моим горем, требовать от меня чего-то. Я просила тебя просто поверить, подождать и довериться. А что делаешь ты?

— Малыш…

— Я не знаю, что будет дальше, — тихо говорю я. — Но сейчас у меня нет ни времени, ни желания с тобой возиться. Я хочу продолжить поиски сына.

Ухожу и приближаюсь к воротам. И в этот момент они, словно живые, начинают бесшумно расходиться передо мной. Будто кто-то наблюдает за происходящим и среагировал в нужный момент.

— Прости… Я всё исправлю.

Но его слова уже долетают до меня как пустой звук. Мне все равно.

Макс

Дверь моего кабинета с грохотом распахивается, ударяясь о стену. Я даже бровью не повел. Ждал. Алиса широким, яростным шагом проходит через всю комнату, ее фигура — сплошное воплощение гнева. Она с силой отодвигает стул напротив меня и плюхается в него, как будто хочет проломить сиденье.

— Ты хотел поговорить! Я тебя слушаю.

Медленно откидываюсь на спинку кресла, принимая расслабленную позу. Мой взгляд скользит изучающе по Алисе. Интересно, мы хоть когда-нибудь сможем говорить спокойно? Она скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу, и ее маленькая ступня в моем огромном тапке интенсивно покачивается в воздухе. Этот нелепый тапок на ее изящной ноге — абсурдная деталь, которая почему-то режет мне глаз.

Поднимаю взгляд выше. Глаза красные от слез и бессонницы. Под ними темные тени. Щёки осунувшиеся, бледные. На правой щеке вмятина от подушки, выдает, что она все-таки спала. Недолго, но спала. Покусывает нижнюю губу, жестоко, с остервенением, чуть ли не до крови. Но даже сейчас, в таком виде, она до невозможности живая, до дрожи настоящая.

Андрюша постарался. Видно, мудак довёл её сильнее, чем когда-либо доводил я. Совсем забыл, как она выглядит в этой своей стихии, когда злится на весь мир, и на меня в особенности. Неукротимая.

Раньше мы часто ругались. Она сначала вот так же сидела, вся один сплошной натянутый нерв, и слушала, покусывая губу. А потом в меня летело все, что попадалось под руку: папка, книга, пульт, ваза, тарелка… До того момента, пока мне не удавалось подойти к ней вплотную, схватить за запястья, слегка встряхнуть, заставив замолчать.

Но огонь в ее глазах было не так-то просто потушить. И чем ближе я подходил, тем сильнее он разгорался, тем ярче горел. И когда я уже приближался вплотную, прижимал ее упругое, сопротивляющееся тело к своему, не оставляя возможности даже пошевелиться… меня прошибало током. Разряд, от которого кровь в жилах мгновенно закипала. И остановиться было уже невозможно. Тогда этот огонь ярости, эта буря, превращалась в пылающую, всепоглощающую страсть, которую мы не могли и не хотели игнорировать. И по итогу мы напрочь забывали, из-за чего, собственно, все началось.

— Макс! Ты вообще меня слышишь? — резкий и раздраженный голос Алисы врывается в мои воспоминания. Она щелкаетпальцами прямо перед моим лицом, заставляя вернуться в реальность. — Ты где?