Книга Отец парня. Ты моя страсть, страница 72 – Елена Смелина

– Я провожу.

– Не нужно.

– Аня.

В его голосе предупреждение. Он привык, что его слово что-то значит. Что он может защитить. Что близкие принимают его присутствие как опору. А я не принимаю. И он этого не понимает.

– Я не оставлю тебя одну в таком состоянии, – он открывает свою дверь.

– Сергей. – Я тоже открываю. – Не надо.

Мы выходим из машины почти одновременно. Он обходит капот и встаёт рядом, слишком близко. Я делаю шаг назад – к освещенному подъезду, к спасительному расстоянию.

– Ты не в себе, – произносит он ровно. – И я не уйду, пока не буду уверен, что ты в порядке.

Я усмехаюсь. Это смех человека, которому уже всё равно, как выглядит со стороны.

– А что ты хочешь увидеть, Сереж? Как я поем суп, посмотрю комедию и лягу спать? Чтобы ты успокоился и поставил галочку? – я качаю головой. – Я сейчас не подопечная и не девочка, которую нужно спасать.

Он делает шаг ближе.
Слишком близко.

– Мне не нужна галочка, – говорит он тихо, но голос его звенит от сдержанной эмоции. – Мне нужно знать, что с тобой. Что у тебя внутри. Что ты чувствуешь. Почему ты отталкиваешь…

– Потому что я не могу иначе, – я режу, не давая ему договорить. – И у меня нет сил быть с тобой честной. И… – голос предательски дрожит, – я не хочу, чтобы ты сейчас меня спасал. Не ты.

Эта фраза попадает в него. Я вижу.
Он на секунду закрывает глаза.

– Аня, я не уйду, – упрямо произносит он. – Я просто поднимусь, посажу тебя на диван, мы выпьем чаю…

– А я говорю нет. – я берусь за ручку домофона. – Я хочу побыть одна. Впервые за долгое время.

Он смотрит долго.
Слишком долго.
Так, что у меня в груди всё сжимается.

– Ладно, – соглашается он наконец глухо. – Будь по-твоему. Но знай: я не отступлю.

Я киваю – коротко, почти жестоко.

– Я и не прошу отступать. Я прошу отпустить меня на сегодня.

Я вхожу в подъезд.
Он остается снаружи.
Дверь закрывается между нами резким щелчком.

В дверь звонят настойчиво, но не громко – как будто человек за порогом сомневается, имеет ли право тревожить. Я какое-то время просто стою в коридоре, не двигаясь, и только потом открываю.

– Привет… – Света улыбается слишком быстро, чуть неуверенно. В руках – стакан с кофе и пакет с пирожными.

– Я тебе вчера звонила. Ты сказала, что можем погулять. Ты, возможно, и не помнишь, но… мы вроде договорились, – добавляет, заметив мой растерянный вид.

Я моргаю. Вчера всё было как в тумане. Кажется, она правда звонила. Кажется, я что-то пробормотала, лишь бы отстали.

– Свет, я сейчас… не очень в форме.

– Я понимаю, – она кивает сразу, слишком поспешно, будто боится, что я захлопну дверь. – Но дома одной только хуже. Всё равно же будешь думать, накручивать… А так мы просто пройдемся. Если не захочешь – вернёмся. Я не навязываюсь. Просто… – она на секунду опускает глаза, – я волновалась.

Такой тон невозможно оттолкнуть грубо. И невозможно отказать.

– Подожди минуту, я оденусь.

Лето в Москве стоит липкое. Даже утро тёплое, влажное. Я надеваю лёгкое платье, собираю волосы, беру сумку. Через пятнадцать минут мы бредем по бульвару: пыльная зелень, дети с мороженым, собаки, на скамейках пары, жара давит на плечи. И только мне кажется, что я вся – из ледяного воздуха.

Света идёт рядом, делая маленькие глотки из стакана. Некоторое время мы молчим. Потом она осторожно спрашивает: