Книга Отец парня. Ты моя страсть, страница 71 – Елена Смелина

– Была, – я выдыхаю. – Пропуск заблокирован. Контракт аннулирован. Всё. Точка.

Он смотрит пару секунд – медленно, глубоко, как будто пытается переварить.
А потом вдруг сжимает челюсть и выдыхает сквозь зубы:

– Вот суки.

Я вздрагиваю – редко слышала, чтобы он ругался.
Сергей проводит рукой по затылку, разворачивается на полшага, будто готов разнести в щепки весь офис.

– Кто подписал? – голос у него глубокий, уже опасно низкий.

У меня в груди всё падает.

Я не отвечаю. Просто молчу.
– Поехали отсюда, – говорит он резко, без просьбы. – Потом разберёмся. Сначала – ты.

Он берёт мою сумку, как будто естественно иметь право на это, и направляется к парковке, даже не проверяя, иду ли я за ним.

А я иду.

Потому что сейчас стоять я точно не могу.

Дверца хлопает, звук отдаётся внутри гулко, как будто пусто в груди, пусто в голове, пусто везде.
Сергей заводит двигатель резко – рывком, не привычным мягким движением, а так, будто хоть что-то в этом мире зависит от силы его руки.

Мы трогаемся.
За окном плывут люди, машины, витрины, а у меня всё в тумане.

– Объясни подробнее, – произносит он, не отрывая взгляда от дороги. Голос твёрдый, придавленный, но в нем пульсирует злость.

Я сглатываю.

– Там нечего объяснять.

– Есть. – Он бросает на меня короткий острый взгляд. – Кто подписал? Что сказали? Какая формулировка?

– «По личному распоряжению руководства». Всё. Точка.

Он выдыхает – коротко, сквозь зубы.

– Значит, это сделал не отдел. Это – личное решение. – Он сжимает руль до побелевших костяшек. – И сделали так, чтобы ты выглядела… – он осекается, но я знаю, какое слово он не договорил.

Ненужной.

Я отвожу взгляд, чтобы он не видел, как это слово ударило.

– И ты просто ушла, да? – спрашивает он, тише, но не мягче.

– А что мне было делать, Сергей? Вцепиться им в ноги? Просить? Умолять? – я улыбаюсь, но губы дрожат. – Мне уже надоело быть чьей-то проблемой.

Он тормозит у светофора, разворачивается ко мне.

– Ты не проблема. И то, как с тобой поступили – это не норма.

Я молчу.

– Аня, послушай, – он опускает голос, тот становится глубже, серьёзнее, опаснее. – Это было унижение. Специальное. Разве ты этого не видишь?

– Вижу, – шепчу. – И от этого только хуже.

Загорается зелёный. Он снова жмет газ.

Пару минут мы едем молча.
Тишина между нами тянется, как канат, который вот-вот порвётся.

– Я хочу знать, почему, – наконец говорит он. – И я узнаю. Либо через отдел, либо через руководство, либо через…

– Не надо. – Я обрываю его резко. – Просто не надо, Сергей.

Он поворачивает голову. Его взгляд прямой, тёмный, упрямый.

– Я не смогу сделать вид, что ничего не случилось. И не хочу.

Я закрываю глаза на секунду, пробую вдохнуть и не получается.
Грудь сжимается так, будто воздух внутри застывает.

– Я устала, – шепчу. – Можно я просто поеду домой?

Он долго меня изучает. Молча.
Потом кивает.

– Хорошо. Домой такдомой, – говорит он, но я слышу – не отступил. Просто притих перед следующим ходом.

Машина едет дальше.

Я отворачиваюсь к стеклу, будто хочу стать меньше, чтобы не чувствовать тела.
За окном – Москва, а внутри всё ещё те горы, тот обрыв, та ночь, тот мужчина.

Машина останавливается у моего подъезда.
Пару секунд мы сидим молча – мотор ещё гудит, а внутри уже тишина, та самая, звенящая, от которой хочется выть.

Сергей глушит двигатель и поворачивается ко мне: