Книга Отец парня. Ты моя страсть, страница 77 – Елена Смелина

Имя Светы даётся мне неуютно, но внешне я спокойна.

– Хорошо, – говорю я.

Сергей кивает – почти с облегчением. Берет ключи, останавливается в дверях.

– Я скоро. И, Ань… – он смотрит серьёзно, прямо. – Не делай ничего с собой. Ни снаружи. Ни внутри.

Я снова киваю.

Он уходит.

Я остаюсь.

Проходит чуть больше часа. Я не двигаюсь. Не плачу. Не думаю. Я просто есть.

В дверь звонят.

Я поднимаюсь, открываю. На пороге – Света.

– Можно войти? – спрашивает тихо.

Я пропускаю её.

Она ставит на стол пакет – воду, таблетки, что-то на перекус.

– Ты… держишься? – спрашивает она.

– Держусь, – отвечаю.

Света молча ставит чайник. Делает всё просто и по-доброму. И от этого – тепло и больно одновременно.

– Я не знаю, что сказать, – признается она. – Просто… я рядом.

– Спасибо, – тихо говорю я.

Она улыбается коротко, без нажима.

Телефон на столе вспыхивает экраном. Я хватаю его слишком быстро.

Сообщение от Сергея:
«Я поговорил с координатором. Они начинают утром с узкого сектора. Есть зацепка. Позже расскажу.»

– Новости? – спрашивает Света.

– Поиски продолжаются, – отвечаю я.

Света наливает чай. Я даже не трогаю чашку – просто смотрю, как в воде качается чайный пакетик, будто это единственное, что ещё подчиняется законам физики.

За столом тишина. В голове – тоже. Конец света, оказывается, звучит именно так: бесшумно.

Телефон внезапно вибрирует, заставляя нас вздрогнуть.
Но не мой – Светин.

Она смотрит на экран и бледнеет буквально на глазах.

– Это Сергей, – шепчет она, будто боится спугнуть воздух.

Я поднимаю взгляд. Она не уходит в другую комнату – и я не прошу ее об этом. Просто смотрю. Жду. Слышу.

Света отвечает:

– Алло… Да, я у Ани.

Пауза. Тишина тянется, как тонкая проволока.

И голос Сергея – не громкий, но такой, будто он держитсебя за горло, чтобы не сорваться:

– Я улетаю. Сейчас. Рейс через два часа. Там нужны подписи, переговоры, доступ к делу. Я должен быть на месте.

Света смотрит на меня. Я не шевелюсь.

Сергей продолжает – торопливо, нервно, сбиваясь на вдохах:

– Пожалуйста… посиди с ней. Не оставляй одну. Я боюсь, что она сорвется и… – он обрывает фразу, будто сам испугался собственного «и».

Света коротко кивает, хотя он этого не видит:

– Я буду рядом.

Я всё ещё молчу. Не вмешиваюсь. Не спасаю себя. Просто слушаю.

Сергей говорит ещё тише, и от этого страшнее:

– И… не давай ей ехать сюда. Не сейчас. Я сам разберусь. Ей будет только хуже, если она окажется тут.

Света сглатывает.

– Хорошо. Я поняла.

– Я свяжусь, когда приземлюсь. Спасибо, Свет. Правда.

Звонок обрывается.

Она опускает телефон на стол. Осторожно. Как что-то хрупкое. И поднимает на меня глаза.

Я сижу ровно. Слишком ровно.

– Он улетел, – произношу я пустым голосом. – Один.

Света хочет что-то сказать – возможно, правильное, возможно, доброе – но передумывает. Только тихо:

– Он переживает за тебя.

– Да, – я киваю. – Я услышала.

Мы больше не смотрим друг на друга. Тишина становится слишком тесной.

– Свет, – говорю я поднимаясь. – Мне нужно побыть одной.

Она не спорит. Не настаивает. Просто берёт сумку и, задержавшись в дверях, произносит:

– Я рядом. Если захочешь – просто позвони.

Я киваю.

Она уходит.

Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Но слёз нет.

Просто факт, который обрушивается, как бетонная плита:

он улетел – и не взял меня.