Книга Отец парня. Ты моя страсть, страница 96 – Елена Смелина

Не тень.

Фигура.

Черная куртка. Капюшон. Стоит неподвижно, как вырезанная из темноты.

И смотрит на меня.

Дыхание сбивается.

Секунда.

Две.

Фигура делает шаг назад и исчезает в темном проеме подъезда.

Сердце колотится, словно сейчас прорвет грудь.

Не может быть.

Не должно быть.

Но внутри поднимается то самое чувство, которое невозможно спутать ни с чем.

Как будто кто-то только что прошёл прямо по краю моей судьбы.

И оставил след.

Роман

Когда дверь за Ржавым закрывается, тишина становится другой.
Не больничной, а личной.

Только что здесь был человек, который вытаскивал меня из-под пуль, ям и переговоров.
Теперь – потолок, лампа, капельница, пульс на мониторе.

И новые слова, которые не уходят.

Аня беременна.
От меня.
Сергей сделал ей предложение.

Я смотрю на белую стену и впервые за эти месяцы понимаю: я не умер.
Не получилось.

Если бы умер, не было бы так больно.

Ночь растягивается.
Я не сплю и не бодрствую. Просто лежу, считывая своё тело.

Правая рука слушается. Левая – хуже. Нога ноет, но держит. Ребра стягивает повязкой. Лицо лучше не трогать – кожа тянется, как чужая.

Жить с этим – отдельная задача.
Но сейчас есть другая.

Баратов.

Я не знаю, кто именно толкнул машину, его люди или мелкий исполнитель, но нитка всё равно ведёт к нему.
Завод.
Договор.
Шаги, которые я сделал.
Шаги, которые сделал он.

Я не удивился, когда машина полетела вниз.
Я удивился, что дышу до сих пор.

И весь этот цирк с похоронами без тела, «официальным заключением», рыданиями директоров по углам… – всё это я примерно представляю. Я слишком хорошо знаю, как работает мир, который сам строил.

Сергей.
Империя.
Багровое лицо Баратова, когда понял, что купил пустоту.
И Тахир, который думал, что спрятался между нами, как мышь между двух камней.

По-хорошему я должен был уйти.
По-честному.

Оставить всё сыну, не влезать.
Пусть сам.

Я даже почти согласился с этой мыслью, когда впервые увидел себя в зеркале.
Тот человек, который смотрел оттуда, не имел права возвращаться в свою прошлую жизнь. Слишком много шрамов – не только на коже.

Но беременность всё меняет.

Ребёнок.
Мой.
И не только мой.

Сергей знает.
Делает предложение.

Он делает «правильно». По учебнику.
А я…
Я тот, кто поставил всех в это положение.

И вот теперь выбор такой простой, что тошно: остаться мертвым или вернуться живым.

Мёртвый – не мешаю.
Живой – рушу то единственное, что у них может сложиться.

Но для начала мне надо встать на ноги.
Буквально.

Врач заходит под утро.
Уставшее лицо, синяки под глазами, халат, который давно надо сменить.

– Не спите? – спрашивает, будто это шутка.

– Был разговор, – отвечаю. Голос сиплый, но ровный. – Важный.

Он листает карту, делает пометки.
Я смотрю прямо.

– Сколько ещё вы собираетесь держать меня здесь?

Он поднимает брови.

– А вы куда-то торопитесь, Роман Олегович?

– Да, – говорю.– У меня незаконченные дела.

Он усмехается краем губ.

– Вы ещё вчера едва ходили до туалета.

– Сегодня дойду до двери, – отрезаю. – На завтра планирую коридор.

Он всматривается в меня внимательнее.
Это не тот врач, который верит словам. Он верит цифрам и анализам.

– Вы перенесли тяжелую травму, – говорит он спокойно. – Ожоги, переломы, контузия. Ваш организм потратил всё, чтобы выжить. Если сейчас вы будете геройствовать…

– Я не собираюсь бегать по горам, – перебиваю я. – Мне нужен выписной эпикриз и рекомендации. А дальше я разберусь.