Книга Одна рождественская ночь с тобой, страница 12 – Н. Л. Аморе

— Итак, почему у тебя выдался тяжелый день?

Он пожимает плечами.

— Неважно.

Я ерзаю на стуле.

— О нет, ты не уйдешь из этого. Я рассказала тебе о моем дерьме. Ты поделишься.

Его глаза изучают черты моего лица, и мое тело смягчается под его взглядом. Мне нравится то, как он смотрит на меня. Я не должна, но я это делаю.

— Скажи мне свое имя.

Это не вопрос, скорее требование.

— Почему? — Спрашиваю я, наклоняя голову.

— Я не люблю рассказывать о своей личной жизни незнакомцам.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. На самом деле меня не волнует, даю ли я этому мужчине свое имя, но это стало игрой, в которую я хочу играть.

— Я дам тебе свое второе имя, — заявляю я.

— Достаточно справедливо.

— Если ты назовешь мне свое имя, — делаю я встречное предложение.

Он протягивает мне руку для пожатия, и мое тело покалывает, когда наша кожа соприкасается. Его большая ладонь накрывает мою, и мы встречаемся глазами.

— Ноэль, — мурлыкаю я, мой тон слишком кокетливый.

— Беккет.

От этого человека исходит уверенность; его голос низкий и хрипловатый, и я поджимаю ноги, когда что-то пробуждается к жизни внизу там. Все в нем привлекательно.

— Ноэль, как празднично.

— Я рождественский ребенок.

В его глазах вспыхивает понимание.

— Твой парень бросил тебя за день до Рождества, и это твой день рождения?

— Ага. Я же сказала, у меня сегодня тяжелый день.

— Что за ублюдок, — говорит Беккет.

Беккет. Беккет — имя горячего парня.

Я опускаю взгляд и замечаю, что мы не разорвали рукопожатие. Когда он начинает говорить, все еще держа меня за руку, то не отстраняюсь.

— Я застукал свою девушку, когда она трахалась с нашим кабельщиком, — говорит он как ни в чем не бывало.

У меня отвисает челюсть от шока.

— Ты что?

— Да, прямо там, на коврике в нашей гостиной. Образ, который я не забуду еще некоторое время.

Я накрываю его другую руку своей и сжимаю. Мое сердце болит за этого человека. Возможно, у нас было трудное знакомство, но ему так же больно, как и мне, и это Рождество. Я могу посочувствовать ему.

— Мне действительно жаль, — тихо говорю я.

— Это то, что есть, — бормочет он. — Мне придется сжечь ковер, когда я вернусь домой.

Я издаю тихий смешок.

— Я думаю, тебе следует это сделать.

Наступает минута молчания, пока он смотрит на наши соединенные руки. Я знаю, что мне нужно двигаться, но не могу. Мне нравится, как моя рука ощущается в его руке. В этом мужчине есть что-то теплое, успокаивающее и безопасное.

— Что ж, я думаю, ты победил, — говорю я со смешком.

— Это не то соревнование, которое я хотел выиграть, но спасибо тебе, — игриво говорит он.

Из динамиков поезда доносится голос, и когда я оглядываю вагон, то замечаю, что мы остановились.

Наши руки разжимаются, и я поворачиваюсь на своем месте, слегка смущенная тем, что провела последние несколько минут, держа за руку этого незнакомца.

— Дамы и господа, с сожалением сообщаем, что поезд останавливается на следующей станции из-за технической неисправности на линии, вызванной сильным снегопадом. Пожалуйста, обратитесь к поставщику билетов за возвратом средств, и мы приносим извинения за любые причиненные неудобства.

Я откидываю голову на подголовник своего сиденья. Это шутка? Меня разыгрывают?

Может ли этот день стать еще хуже?

Беккет

Покручивая янтарную жидкость в бокале, я оглядываю бар, рассматривая счастливые пары, и во мне закипает ревность. Это должны были быть мы с Кейси, празднующие нашу помолвку, поднимающие тосты за наше будущее, но вместо этого я пью в одиночестве в каком-то случайном отеле в маленьком городке, потому что вселенная чертовски ненавидит меня и бросила на произвол судьбы в снегу.