Книга Тридцать оттенков выбора, страница 2 – Кэти Андрес

Они могут быть непослушными, могут ссориться между собой, драться, могут доводить меня до белого каления – но когда они так обнимают меня, я готова простить им всё. И даже то, что старший до сих пор не помыл посуду после завтрака, и что младший разрисовал обои в гостиной – всё становится неважным.

И вот сегодня, как и вчера, и неделю, месяц и год назад, я прихожу домой и вижу ту же картину. Ничего не меняется: те же грязные тарелки на столе, то же разбросанное бельё на диване, тот же запах пива и засушенной рыбы в воздухе. И муж, как всегда, лежащий на диване в одних трусах.

Но я уже привыкла. Привыкла к этому однообразию, к этим ежедневным проблемам, к этому… существованию. Каждый день как копия предыдущего: работа, дом, муж, дети. И вроде бы всё есть – семья, дети, крыша над головой, а счастья как-то не прибавляется.

А потом слышу знакомые шаги из детской, и дверь распахивается. Мои мальчишки выбегают навстречу, и их счастливые лица снова заставляют сердце биться чаще. Они обнимают меня, рассказывают о своих успехах, делятся новостями, и в эти моменты я снова чувствую, что живу не зря.

– Сереж посуду то можно было помыть? – спрашиваю, хотя заранее знаю ответ.

– Михаил – кричит он и через пару секунд в комнату вбегает старший сын – Посуду помой. Бегом.

Тот кивает и скрываетсяза дверью.

– Дети ели?

– Только собирался их кормить. – ответил муж не поднимая глаза.

– Ясно. – как можно спокойнее говорю и быстро переодеваюсь.

– Что опять с настроением? – бросает он мне в спину, но я молча ухожу на кухню и забираю губку у сына.

– Иди накладывай суп, себе и брату.

Я молча мою посуду, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Руки автоматически справляются с работой, пока мысли крутятся вокруг одного и того же: “Опять я всё делаю сама. Опять.”

Смотрю в кастрюлю, супа осталось на тарелки две. А до зарплаты еще целая неделя. В холодильнике, как говорится, мышь повесилась. В морозилке только забытый кусок льда да пара сомнительных пельменей, которые, кажется, там с прошлого века лежат.

Беру себя в руки и начинаю думать. Может, у Аньки занять? Но стыдно второй раз подряд просить. В магазине и так должна за молоко и хлеб.

Ладно, сегодня поужинают супом, потом в саду и в школе поедят и на обед им тут хватит, а потом... потом что ни будь придумаю.

Варю четыре яйца на завтрашнее утро пацанам и иду в душ. Быстро смываю с себя усталость этого бесконечного дня. Горячая вода стекает по телу, но даже она не может смыть тяжесть, которая давит на плечи.

В голове крутятся мысли о завтрашнем дне. Где взять денег? Как прокормить семью? Эти вопросы уже стали моими постоянными спутниками.

Выхожу из душа, заворачиваюсь в полотенце. В зеркале вижу своё отражение – уставшие глаза, потухший взгляд и вконец испортившаяся кожа.

Где та энергичная красивая девушка, которая когда-то мечтала о лучшей жизни?

«В прошлом» – говорю самой себе и улыбаюсь.

Живот урчит от голода, прошло уже полдня после того, как я ела на работе. Каждый звук желудка как будто насмехается надо мной, напоминая о том, что я не поела. Но как можно думать о себе, когда детям завтра есть будет нечего?

Прижимаю руку к животу, пытаясь унять эти предательские звуки. Но голод – упрямая штука, он не хочет молчать, напоминает о себе с каждым сокращением желудка.