Книга Шепот старых стен, страница 91 – Анастасия Ватутина

– Молодой человек, ваша горячность ей только навредит. Я наивно полагал, что тайны, погребенные двести лет назад, уже никогда не выйдут наружу, но жестоко ошибался, а теперь наша дорогая Клара в опасности.

– Вы знаете, что происходит? На вашем месте я бы не доверял этому человеку, – Андрей бросил полный ненависти взгляд на Василича. – Уверен, что он имеет непосредственное отношение ко всему происходящему. Я слышал, как он говорил кому-то о том, что собирается от нас избавиться.

– Боюсь, вы все неверно истолковали, – Штерблих слабо улыбнулся. – Смею предположить, что вы уже спускались в это подземелье и могли слышать обрывок нашего с Николаем Васильевича разговора. Но смею вас заверить, что темой его были отнюдь не вы с дражайшей Кларой.

– А кто тогда? Вы собирались убить кого-то еще?

– Убить? – Штерблих был искренне удивлен. – Поверьте, мы действуем исключительно в рамках закона.

– Сомневаюсь, – Андрей коснулся внушительной шишки на затылке.

– Согласен, – Штерблих коротко кивнул, – мой друг слегка превысил свои полномочия, но вы готовились вот-вот угодить в ловушку, поэтому ему пришлось действовать быстро.

– А здесь вы что делаете?

Дверь прозекторской отворилась и в нее вошел еще один мужчина. Судя по белому халату, врач. Он был нисколько не удивлен, увидев в помещении посторонних. Штерблих неспеша подошел к нему, что-то вполголоса пробормотал, и так же негромко попрощавшись, кивнул Василичу, чтобы следовал за ним. В то же время врач невозмутимо надел перчатки и откинул край простыни, скрывавшей лежащее на прозекторском столе тело.

Андрей отвернулся и вслед за Штерблихом и Василичем вернулся в подземный коридор.

– Владимир Геннадьевич мой давний друг, – тихо сказал Штерблих. – Он работает в этой больнице уже много лет, как когда-то работали его отец и дед. Доктор Кондратьев один из немногих, кому известно о подземном ходе, соединяющем больницу и усадьбу «Марфино». Как вы знаете, Рихтера крайне интересовали вопросы жизни и смерти, поэтому неудивительно, что один из тоннелей его подземелья вел к городской больнице.

– Разве никто за все время работы больницы не попытался открыть странную дверь в прозекторской? – удивился Андрей.

– Ее не так просто обнаружить. Дверь открывает секретный механизм, вам повезло, что сегодня мы слишком торопились и не позаботились о том, чтобы как следует запереть его за собой.

– И что вам понадобилось в больничном морге?

– Я должен был убедиться, что результаты токсикологической экспертизы корректны.

– И как?

– К сожалению, – Штерблих тяжело вздохнул, – анализы не врут. Несчастный действительно умер от смертельной дозы яда.

– Так там было тело Никиты Козырева? – запоздало удивился Андрей.

– Его доставили сегодня днем. Я надеялся, что эксгумации удастся избежать, дабы не тревожить прах покойного, но заключение деревенского врача вызывало сомнения, поэтому полиция настояла на проведении повторного вскрытия. На теле все еще видны следы инъекции, на которые не обратили внимания раньше.

– Как вышло, что патологоанатом их не увидел, а вы обнаружили? – Андрей с подозрением покосился на Штерблиха.

– Потому что знал, где нужно искать, – невозмутимо ответил тот. – Сюда.

Штерблих свернул в коридор, где была тяжелая дубовая дверь, и Василич, заискивающе пригибаясь, толкнул створку, пропуская их вперед, после чего извлек из кармана увесистый ключ и запер замок.