Книга Смерть негодяя, страница 80 – Мэрион Чесни Гиббонс

Все собрались за послеобеденным чаем, даже Фредди Форбс-Грант, которого выпустили из тюрьмы. Он упорно утверждал, что признался в убийстве только потому, что был уверен, будто его жена виновна. Чтобы оставить его под арестом, полиции не хватало веских доказательств. Блэр поклялся, что во время первого обыска перчаток в комнате Фредди не было; Андерсон и Макнаб подтвердили это. Усы Фредди поникли, он выглядел совершенно несчастным. Мэри Халбертон-Смайт уверенно разливала чай и старалась не думать, что со стороны Фредди было бы приличнее оплакивать жену в своей комнате, вместо того чтобы слоняться по дому, словно какое-то привидение.

Присцилле казалось, будто этот ночной кошмар никогда не закончится. Генри попросил прощения. Сказал, что его захлестнула волна ревности и он должен был понять, что Хэмиш для нее как брат. Полковник Халбертон-Смайт отвел его в сторонку и объяснил все. «Вот тебе и поговорила с отцом по-взрослому», – с горечью подумала Присцилла. На ее пальце снова покоилось обручальное кольцо. Как же Хэмиш будет презирать ее! Она ощущала себя в ловушке, но все равно не могла набраться смелости разобраться с Генри, пока над домом не рассеется тень убийства. Будет проще поговорить с ним в Лондоне, где все казалось таким легким, таким непостоянным.

Гостям сказали, что они могут вернуться домой уже завтра – при условии, что не будут покидать страну.

– Кекс? – оживленно спросила миссис Халбертон-Смайт, протягивая Пруни тарелку с куском тминного кекса.

Пруни побледнела и покачала головой. Все пили чай осторожными маленькими глотками, опасливо поглядывая на остальных.

Из передней послышались голоса и стук каблуков форменных ботинок.

– Только не снова! – застонала леди Хелмсдейл. – Столько раз уже допрашивали, и отпечатки пальцев взяли, и в нижнем белье порылись… Мне хочется уже пристрелить их всех.

Дверь открылась, и в гостиную вошел Чалмерс. За ним последовали Блэр, Андерсон и Макнаб, выстроившиеся по периметру комнаты. Затем вошел Хэмиш Макбет, которого сопровождала его приземистая и коренастая копия – это был Рори Грант.

Присцилла забеспокоилась, не заболел ли Хэмиш. Лицо констебля поблескивало от пота, но взгляд был твердым и сосредоточенным.

– Вперед, Макбет, – тихо сказал Чалмерс.

«Хэмиш знает, кто убийца, – в панике осознала Присцилла. – Он даже ни разу не взглянул на чайник».

– Это было сложное дело, – заговорил Хэмиш. – У многих из вас были причины убить Бартлетта. Но только одному из вас хватило смелости и смекалки – и злобы – убить еще и миссис Форбс-Грант. И одному из вас необыкновенно повезло. Эти преступления – дело рук очень способного дилетанта. – Он залез в карман своего твидового спортивного пиджака, достал записную книжку и уставился в нее.

Присцилла обвела взглядом присутствующих. Все напряженно замерли. Кто же убийца?

– Я не был до конца уверен в личности убийцы до вчерашнего вечера, – сказал Хэмиш.

Раздался высокий и пронзительный голос Дианы:

– Да ничего ты не знаешь! Даже не догадываешься. Следишь за нами, смотришь, не выглядит ли кто виноватым. Фильмов пересмотрел, прямо как эта дура горничная.

– Нет, – ответил Хэмиш. – Я знаю, кто убийца. И это вы… Генри Уизеринг.

Повисло изумленное молчание. Затем Генри весело произнес:

– Я будто в театр пришел! Ну же, продолжайте. Зачем мне вообще убивать Бартлетта?