Книга Смерть негодяя, страница 83 – Мэрион Чесни Гиббонс

Генри умолк. Андерсон и Макнаб двинулись к нему, но остановились, так как он снова заговорил.

– Сначала я даже не собирался стрелять в него. Я не спал всю ночь и следил за его спальней. Видел, как пришла Вера, как Пруни подслушивала их, но не мог подобраться ближе, чтобы самому разобрать, о чем речь. Я думал просто столкнуть его с лестницы или что-нибудь в этом роде, когда он пойдет на охоту. Едва не заснул и практически спал, когда он вышел в охотничьем костюме. Все остальное было именно так, как ты и описал. Я сложил в коробку все чистящие принадлежности и плащ, а потом спрятал ее в кустах за одним из столбов у ворот. Я понимал, что надо что-то делать с этой коробкой, иначе рано или поздно полиция бы нашла ее. Как глупо, можно же было просто стереть свои отпечатки и выбросить… Ладно, не мог же я предусмотреть все, – сказал Генри с кривой, жутковатой улыбкой. – Коробку я отдал тому журналисту. Он ничего не заподозрил. Мне все время очень везло. Да, Вера шантажировала меня. Мне пришлось переспать с ней, лишь бы убедить ее, что я милый и заботливый человек, а не убийца. Я обещал заплатить ей за молчание. Но знал, что и от нее мне придется избавиться. – Генри повернулся к Присцилле, которая отшатнулась от него. – Не бывает дурной рекламы, правда ведь, дорогая?

Когда Андерсон и Макнаб подошли к нему, он встал с кресла.

– Видели бы вы свои лица, – сказал Генри. А потом захохотал. Когда его выводили из комнаты, он продолжал смеяться.

Суд над Генри Уизерингом со всей сопутствующей шумихой наконец закончился. Присцилла Халбертон-Смайт, которую посещали смутные мысли о возвращении на работу, все же осталась в поместье Томмель. На Сатерлендские горы опускалась зима.

Полковник Халбертон-Смайт и его жена были глубоко потрясены арестом Генри Уизеринга, что ничуть не исправило их отношения к дочери. Теперь они тряслись над ней, будто имели дело с хрупким цветком. Они без конца умоляли ее не возвращаться в Лондон, остаться в Сатерленде, где она была бы надежно защищена от подозрительных кавалеров вроде Генри. Когда родители пригласили к ужину Джереми Помфрета и дали понять, что рассматривают его на роль будущего зятя, Присцилла решила сбежать в Лондон.

Джереми, поклявшийся больше не гостить в поместье Томмель, все же принял приглашение. Ему понравилась шумиха вокруг суда и собственные фотографии в газетах, поэтому промозглый дом приобрел в его глазах определенный шарм. Присциллу мало утешало то, что она в глазах Джереми, очевидно, никаким шармом не обладала. С Хэмишем они не виделись со дня ареста Генри. Полковник Халбертон-Смайт и его жена безо всякого на то основания злились на Хэмиша, словно винили его в новоприобретенной дурной славе их поместья.

Присцилла предполагала, что Хэмиша могли перевести в Стратбейн, ведь раскрытия двух убийств вполне достаточно, чтобы деревенский констебль получил повышение. К ее удивлению, однажды утром Дженкинс пожаловался, что Хэмиш Макбет совсем уж обленился и только и делает, что грубит. Присцилле сразу же захотелось встретиться с Хэмишем, обсудить убийства и наконец выкинуть эти мысли из головы, ведь в поместье Томмель все произошедшее было запретной темой. Она поехала в Лохдуб, слушая, как под колесами машины хрустит лед, покрывший лужи, и любуясь заснеженными горами, сверкающими на фоне бледно-голубого неба.