Книга Тогда и только тогда, когда снег белый, страница 125 – Лу Цюча

– Вы хотите сказать, что убийца мог спрятаться в школе?

– Да. Охранник запирает главный вход в половине десятого вечера. У Гуань была убита между двумя и тремя часами ночи. Иными словами, преступник мог проникнуть на территорию школы до половины десятого вечера и покинуть ее после убийства. Думаю, у многих не найдется алиби на этот период времени, поэтому доказать что-либо без прямых улик невозможно. Нельзя категорично утверждать, что Се Цайцзюнь – убийца.

– Вы только что признались в убийстве, которого не совершали, только чтобы остановить меня, да? – наконец обрела дар речи Се Цайцзюнь.

Яо Шухань коротко кивнула:

– Я хотела привести тебя в чувство.

– Учительница положительно невиновна. Не берусь утверждать относительно У Гуань, но Тан Ли она точно не убивала. – Гу Цяньцянь повернулась к ней. – Вы намекнули, что поскольку мы являемся членами учсовета, то можем получить доступ к ключам от оранжереи. Это правда, но лишь наполовину. На самом деле, когда вы и Фэн Лукуй ездили в Шанхай и Нанкин, я тайком провела собственное расследование и выведала ваше прошлое.

– Похоже, скрывать мне больше нечего.

– Я хотела продолжать хранить вашу тайну, но в этом больше нет смысла, не так ли? – спросила она, горько усмехнувшись. – Согласно вашим умозаключениям, вы не можете быть убийцей Тан Ли, потому что Тан Ли, конечно же, знала ваше имя. В то время все в школе его знали. Несмотря на то что на тот момент вы уже ушли под давлением администрации, сложно представить хоть одного учащегося, который не знал бы ваше имя, ваше прозвище… Скажите сами.

– Какое прозвище? – Лицо Яо Шухань выражало досаду и стыд. – «Председатель ученического совета эпохи Возрождения»? Вот уж подумать не могла, что по прошествии стольких лет нашлись люди, которые его помнят. Но что совершенно невозможно было себе представить, так это то, что я подвергнусь публичному разоблачению в теплице, которую построили по внесенному мной предложению. Ирония судьбы состоит в том, что мое ежедневное место работы – библиотека – была расширена также по моему предложению. Фэн Лукуй, ты, кажется, совсем не удивлена, Гу Цяньцянь успела тебе все рассказать?

– Не удивлена, потому что давным-давно обо всем догадалась. Когда я общалась с подозреваемыми, они дали мне много наводок. У Сяоцинь неосторожно произнесла: «Даже если сама Яо Шухань…», Е Шаовань также упомянула, что слышала о вас много сплетен. Вы, в свою очередь, тоже обронили несколько фраз. Например, говорили, что старшая школа стала временем вашего расцвета. Вы проговорились, что по ночам ходили в оранжерею. Однако, раз вы напрямую не касались этой темы, мне было неудобно спрашивать самой.

– Потому что мне очень стыдно. В школьные годы я была птицей высокого полета, а через несколько лет скатилась до того состояния, в котором нахожусь и поныне. Мне действительно очень совестно. Ты как-то спросила меня, связано ли мое пьянство с тем, что я разочаровалась в жизни. Тогда я не смогла ответить утвердительно, однако сейчас готова. Конечно, да. Какие еще могут быть причины? Когда я думаю о том времени, сегодняшняя посредственная жизнь кажется мне отвратительной и невыносимой. Что остается делать, кроме как забыться на дне бутылки? – Она вновь повернулась к Се Цайцзюнь. – Но если смотреть в корень, это полностью моя вина. С одной стороны, я, довольствуясь создавшимся положением, не пыталась ничего изменить, добровольно успокоившись на достигнутом. С другой стороны, меня разъедали негодование и ежедневные воспоминания о прошедшем. Выбрав путь, конец которого был виден с самого начала, внутренне я сильно сопротивлялась. Я мечтала о насыщенной, полной приключений жизни, но мне не хватило смелости. Я хорошо себя защитила, не позволяя ничему извне причинить себе вред, и по этой причине я ненавидела себя и даже наносила себе повреждения. Я полагаю, ты такая же, Се Цайцзюнь? Вступила в учсовет – и ладно, провела ночь в спальне в мужском общежитии – и ладно. С точки зрения других людей это кажется очень смелыми поступками, которые совершенно не соответствуют твоему характеру. Ты, вероятно, тихо ненавидишь себя за это, что и побуждает тебя действовать более смело, а также именно из-за этого ты можешь дойти до самоуничижения и совершения серьезных ошибок.