Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 222 – Юнь Хуянь

Это сильно напугало Хуянь Юня, сидевшего на пассажирском сиденье. Еще когда они спускались в офисном здании, Ли Чжиюн все время прижимался спиной к стенке лифта, сгорбившись, свесив большую голову, словно с перерезанной шеей, которую не мог выпрямить. Как только они вышли из лифта, зазвонил его телефон, и после короткого разговора его и без того бледное лицо стало еще более серым. Он широкими шагами направился к парковке, и Хуянь Юню пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать. Сев за руль, он повел машину как гонщик Формулы-1 и на вопрос, что случилось, не отвечал, просто продолжал ехать вперед с выпученными глазами. Хуянь Юню оставалось только тихонько пристегнуть ремень безопасности.

Только когда машина остановилась, Хуянь Юнь понял, что они снова приехали к Центру социального страхования. Ли Чжиюн выскочил с водительского места и бросился внутрь, даже забыв поставить машину на ручной тормоз. Хуянь Юнь быстро обошел ее, поставил на ручник и запер, после чего тоже направился к Центру социального страхования. Едва поднявшись по ступенькам, он услышал внутри пронзительные крики. Он поспешил открыть дверь и войти. Там Хуянь Юнь увидел Ли Чжиюна, который размахивал какой-то формой в руке и что-то орал. Его лицо покраснело до ушей, спутанные волосы торчали дыбом, от ярости вены на шее, руках и тыльной стороне ладоней вздулись, а в уголках глаз появились красные прожилки, словно они лопнули от гнева.

– Такое простое дело, просто заполнение одной формы, работы по ней занимает меньше месяца, а вы заставили меня приходить три раза! В первый раз вы сказали, что родственники не могут платить взносы за застрахованного, только сам застрахованный может платить, но в итоге оказалось, что это ваши собственные правила, никак не соотносящиеся с государственными требованиями. Во второй раз вы сказали, что к регистрационной форме нужно приложить копию удостоверения личности плательщика с обеих сторон. Я спросил, почему вы раньше не сказали, вы ответили, что раньше не было строгих требований, а теперь все изменилось. Я смирился, вернулся домой, взял удостоверение мамы, сделал копии с обеих сторон и принес вам. Перед уходом, боясь, что вы опять что-нибудь придумаете, специально спросил, есть ли еще какие-то изменения, чтобы не бегать туда-сюда, вы сказали, что нет. А сегодня говорите, что банк, указанный в форме, не подходит и нужно указать определенный городской коммерческий банк, а у кого нет карты этого банка, должен сначала пойти и открыть ее. Скажите, вы что, издеваетесь над людьми?!

Сотрудники за стеклянной перегородкой сидели с теми же безразличными лицами, спокойно наблюдая за бушующим Ли Чжиюном, на их губах даже играла легкая улыбка. Женщина с узким лицом, в черных очках и темно-сером рабочем костюме неторопливо вышла из-за перегородки, держа в руках толстую стеклянную банку с замоченными в ней ягодами годжи, кумкватами, лонганом, красными финиками и прочим. Подойдя к Ли Чжиюну, она, нарочито растягивая слова, произнесла:

– Молодой человек, это просто наша работа, зачем так сердиться и говорить про издевательства? Это совсем неуместно!

– Вы именно что издеваетесь над людьми! Только потому, что в первый раз, когда я пришел, мой друг сказал несколько справедливых слов о правилах оплаты за застрахованного, вы мстите мне! – тяжело дыша, гневно и беспомощно выплюнул Ли Чжиюн. – Вы целыми днями сидите в этом зале, ничего не делаете, только ставите печати да чай пьете, от скуки придумываете нам всякие сложности, находите в этом развлечение. Посмотрите на себя в зеркало, видите эти улыбки на ваших лицах, такие самодовольные, такие высокомерные? Смейтесь, смейтесь во весь рот, давайте, если можете – смейтесь так вечно!