Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 240 – Юнь Хуянь

– Сымяо, прости, – пробормотал Ду Цзяньпин, открыв глаза, и снова закрыл их.

Лю Сымяо посмотрела на него:

– Начальник Ду, что все-таки случилось?

– Ничего… – Ду Цзяньпин поправил одежду и снова погрузился в молчание.

Лю Сымяо подвела машину к обочине и медленно остановилась.

– Начальник Ду, вы знаете, я не люблю недоговоренности, и, насколько мне известно, вы тоже никогда не были человеком, который начинает говорить и не заканчивает. Если вы хотите что-то сказать, говорите прямо. – Лю Сымяо пристально посмотрела на Ду Цзяньпина.

Он выпрямился на пассажирском сиденье и тихо, медленно произнес:

– Сымяо, на самом деле какое-то время я был очень недоволен тобой. После смерти моей дочери все братья и сестры из управления приходили навестить меня, только ты ни разу не пришла, даже сообщения с соболезнованиями не прислала, это меня очень задело. Правда, ты посмотри на меня – простой мужик, но и у меня есть уязвимые места. Это же моя дочь! Моя жена рано умерла, я один растил ее, пеленки менял, кормил, и вот она спокойно учится в университете в другом городе, и вдруг звонок оттуда: приезжайте опознавать тело. Ты наверняка слышала, я тогда с телефоном в руке прямо на пол в нашей столовой осел, весь мир перестал существовать. Какое-то время я даже плакать не мог, когда сердце болит до предела, весь человек обугливается, хочешь плакать, но только воешь без слез. Потом поехал опознавать тело, Фэнчун со мной отправился. Когда приехали в провинцию и узнали, как все произошло, я понял, что эта глупая девочка попалась на удочку: хотела помочь однокурснице с «неизлечимой болезнью», взяла на свое удостоверение студенческий кредит, а та однокурсница сбежала, и долг с процентами вырос до астрономической суммы, даже если продать нас вместе с домом – не расплатиться, поэтому она и решила уйти из жизни…

Тут Ду Цзяньпин огромной ладонью потер глаза, помолчал немного и продолжил:

– После случившегося многие старшие товарищи за глаза обзывали меня трусом, мол, я начальник уголовного розыска, должен был всех этих подонков и бандитов, стоящих за студенческими кредитами, переловить и перестрелять. Не буду скрывать, несколько особо горячих братьев сказали: «Только дай знак, мы с тобой пойдем!» Откуда им знать, что я уже все продумал, я должен был сделать это сам, никого из братьев подставлять нельзя, я хотел без единого выстрела содрать кожу и вырвать жилы у этих мерзавцев из «Благотворительного фонда любящих сердец»: Тао Бина, Син Цисяня, Цуй Вэньтао, Чжай Цина! И как раз когда я готовился действовать, начальник Сюй вдруг вызвал меня на разговор, сказал, что наверху ведется секретное расследование финансовых и уголовных преступлений «Благотворительного фонда любящих сердец», хотят всех причастных накрыть одной сетью, но пока улик недостаточно, нужно еще время для подготовки операции, поэтому, хотя он понимает мою боль от потери дочери, но надеется, что я буду строго соблюдать организационную дисциплину, потерплю и не буду мстить лично, чтобы не спугнуть преступников и не сорвать все расследование, не дать им ускользнуть или сбежать.

Ду Цзяньпин с силой сглотнул несколько раз и развел руками:

– Я тогда сказал начальнику Сюй: «Я в восемнадцать лет окончил полицейскую академию, тридцать лет прошло, всегда был человеком организации, всегда слушал начальство, что прикажут, то и делал, без единого слова против, но сейчас просите меня, не мстить за дочь – этого я правда не могу!» Я сидел тогда в кабинете начальника, слезы градом катились. Я сказал: «Начальник Сюй, мы, сотрудники полиции, знаем: любое дело остынет – забудется, затянется – провалится, отложишь на завтра – зря старался. Ду Ин же росла на твоих глазах, после смерти ее матери ты боялся, что ей одной дома небезопасно, разрешал мне брать ее с собой даже на ночные дежурства, даже на совещания. Мы в переговорной спорили, кулаками били по столу, а ты все равно находил минуту, чтобы укрыть ее одеялом, когда она спала на диване. В средней школе, когда ее обижали хулиганы, ты приставил двух оперативников сопровождать ее. Как же теперь ты можешь спокойно смотреть, как она так умерла?» Начальник Сюй, такой жесткий человек, которого и пуд дрожжей не заставил бы подняться, услышав это, тоже прослезился, все повторял: «Ду, ты должен верить организации»… Я посмотрел и понял: нельзя дальше давить на старика, у него тоже свои трудности. Говорю: «Ладно, начальник Сюй, тогда я возьму больничный, мне нужно прийти в себя. Я верю тебе, но дай мне точный ответ, сколько мне ждать, чтобы увидеть конец этих мерзавцев?» Он показал два пальца, я сказал: «Хорошо, я подожду два года». После этого я оформил отпуск без содержания и вернулся домой…