Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 242 – Юнь Хуянь

Лю Сымяо медленно перевела взгляд за окно. Ночь уже сгустилась, справа от дороги зажглись огни делового центра, свет и тени неустойчиво колебались на холодном ветру, словно плавающий в море островок. На втором этаже, где располагались частные учебные курсы только что закончились занятия. Толпы детей с родителями хлынули наружу, один отец посадил дочку в светло-голубом плаще на детское сиденье велосипеда и, борясь с ветром, толкая велосипед, с трудом прошел перед их машиной.

– Спасибо тебе, Сымяо, огромное спасибо… – тихо пробормотал Ду Цзяньпин. – «Дело Саошулин», возможно, будет последним в моей работе следователя. Как только арестуют людей из «Благотворительного фонда любящих сердец», я собираюсь подать руководству заявление об отставке. Я постарел, устал, и когда начальник Сюй просил меня вернуться, у меня была одна мысль: я думал, что мое присутствие рядом с начальником будет оказывать на него некоторое давление, напоминать, чтобы не забыл о деле Ду Ин. Теперь Ду Ин может упокоиться с миром, а я словно пролежал три года в морозилке и наконец увидел солнце – оттаял, обмяк, та сила, что держала меня в напряжении, исчезла… Сымяо, может быть, ты думаешь, что в «Деле Саошулин» я дезертир, и если ты так считаешь, наверное, ты права, я подвел тех погибших детей в вентиляционной шахте тоннеля, но знаешь, на самом деле вторая половина моей жизни тоже пройдет как у человека, упавшего в вентиляционную шахту тоннеля: так и буду сидеть одиноко на дне колодца, в холоде, темноте и отчаянии, пока не придет день моей кремации…

Сказав это, Ду Цзяньпин резко закрыл лицо руками, десять пальцев почти впились в плоть, он слегка дрожал, ему потребовались все силы, чтобы сдержать рыдания.

Лю Сымяо смотрела на него и словно видела другого отца, борющегося с ветром, толкающего велосипед, с трудом продвигающегося в ночи, только на заднем сиденье велосипеда было пусто…

3

– О чем задумалась? – Только когда Го Сяофэнь села напротив, Лю Сымяо очнулась. Глядя на Го Сяофэнь, она чувствовала, что та как-то изменилась: хотя одета была все так же мило, улыбка осталась столь же очаровательна, но в лице ее не было прежнего напряжения, свойственного журналисту под рабочим прессом, в ярких глазах не было той острой наблюдательности и пытливости; вместо этого она казалась спокойной, нежной и даже немного застенчивой, под разноцветной хрустальной лампой над головой ее щеки слегка краснели, словно от выпитого вина…

Лю Сымяо пристально посмотрела на нее:

– Сяо Го, у тебя случилось что-то радостное?

– Знала, что от тебя не скроешь. – Го Сяофэнь, прикусив нижнюю губу, с улыбкой достала из маленькой сумочки через плечо красную карточку и протянула ей. – Ну… Я днем получила свидетельство.

Увидев сияющие золотом слова «Свидетельство о браке», Лю Сымяо удивленно округлила глаза, а когда открыла его и обнаружила совместную фотографию Го Сяофэнь и Ма Сяочжуна, долго не могла закрыть рот. Через некоторое время, словно очнувшись ото сна, расплылась в такой искренней и радостной улыбке, какой Го Сяофэнь никогда не видела:

– Замечательно, Сяо Го, поздравляю тебя и Ма, благословляю вас!

Го Сяофэнь смущенно зажала руки между коленями:

– Ты посмотри на этого Ма Сяочжуна! Когда фотографировались для свидетельства, фотограф сказал ему не улыбаться так глупо, а он ответил, что первый раз всегда так, в следующий раз исправится – я его хорошенько ущипнула за это!