Книга За витриной самозванцев, страница 21 – Евгения Михайлова

В машине Алиса взяла телефон, чтобы позвонить Морозову, как обещала. И почему-то не нажала вызов. Формально вроде бы у нее все получилось, но вдруг пропала всякая решимость. Мысли утратили ясность, цель вообще скрылась в тумане. Нервы натянуты и норовят со стоном разорваться, когда Алиса восстанавливает в памяти фрагменты состоявшейся встречи. Все вдруг стало слишком острым и опасным, что ли. Случайные признания, откровенные запреты и помехи со всех сторон. И эта женщина, которую Алиса как будто увидела впервые. Екатерина сама не знает, чего больше боится — преступлений или того, что якобы является спасением от них. Тяжелый человек — мама Светы, впрочем, и девочка непростая. Алиса даже мысленно ни разу не произносит слово «была», думая о пропавшей ученице.

Как передать сейчас собственное состояние? Оно тяжелое, как будто ушла от Николаевой не с пустыми руками. Алиса, возможно, подцепила какой-то заразный паралич всех эмоций. Остались страх любых желаний и неверие в свои способности что-то изменить. Никогда еще она не ощущала себя такой беспомощной и неуклюжей. Оказывается, ее жизнь до сих пор была настолько ограниченной, что у нее на четвертом десятке нет ни настоящего опыта, ни знаний о реальном мире.

Алиса остановила машину за квартал до дома, зашла в пустое кафе и долго сидела там над чашкой бурды под названием «кофе», потому что ей страшно было вернуться в собственную квартиру. Там блуждают ее вчерашние идеи, стремления к действию и уверенность в какой-то своей правоте. Там история интернет-поисков. Они еще утром казались видимым результатом. Осталось только встать, кого-то позвать, что-то объяснить, — и все изменится. Но в эту минуту все кажется хламом и бесплодными потугами дилетанта. Вот в чем разница между нею и матерью Светы. Николаева — профессионал. По жизни, а не по своей СПА-специальности. Не исключено, что ее скрытность и недоверчивость в тысячи раз более обоснованные, чем младенческие надежды Алисы.

В сумке настойчиво звонил телефон, но Алиса даже не могла достать его. Что и кому она может сейчас сказать… Да и вызывать ее может только Морозов, который ждал звонка. Алиса взяла аппарат и выключила его, не глядя на пропущенные. Независимо от того, чем мотивированы сейчас возникшие сомнения, актуальный вывод в одном. Человек в подобном раздрае должен держаться подальше от других людей, особенно таких проницательных, как Морозов.

К подъезду от машины Алиса уныло плелась, глядя только под ноги, как будто боялась споткнуться и упасть для полной гармонии состояния. И вздрогнула, почти налетев на крупную фигуру, которая неподвижно стояла у самой двери.

— Господи, Владимир, как вы тут оказались? — задала она вопрос. Ничего более умного у нее уже, кажется, не получается.

— Придумал единственный способ спросить: нужна ли помощь, — вполне серьезно ответил Морозов. — Пять звонков, на которые не ответили, — это полбеды. А вот когда абонент после них выпадает из сети, это уже сигнал. Мелькнула даже мысль: вдруг «Скорая» нужна или вообще криминалисты. И тут, к счастью, увидел, как объект тревоги не слишком уверенно, но все же бредет к дому на своих ногах. Алиса, если у тебя на меня сейчас нет сил или настроения, я спокойно уеду. Я узнал, что хотел.