Онлайн книга «Портсигар с гравировкой»
|
– Никто. Я по служебной надобности. В прошлый четверг или пятницу элегантно одетый господин в пиджачной паре английского сукна с золотым брегетом на жилете приобрел у вас серьги для жены. – Хотите такие же? – Господин тот убит, серьги похищены. – Боже, вы меня совсем зарезали. Я дал ему такую скидку в надежде, что придёт ещё… – Сами сережки делали? – Нет, что вы, мои мастера. Но по моим эскизам. – Могу я на них взглянуть? – Конечно, вот мой каталог. Рассылаю его по всей империи. Те серьги на десятой странице. – То есть таких сережек вы сделали и продали много? – Увы, пока только в одном экземпляре. Слишком уж они дорогие. – Тогда давайте договоримся. Пока я не поймаю убийцу, вы на них заказы не принимаете. – Как скажете… После ювелира Иван Дмитриевич заехал к своему другу адвокату князю Тарусову. – Хорошо, что зашли, – обрадовался Дмитрий Данилович. – А то мы с Антоном Семеновичем никак не можем решить, куда пойти вечером? В Летнем саду под аккомпанемент оркестра Латышева сегодня дает концерт заезжий французский виртуоз господин Леви. – От его cornet à pistons[4]у меня уши закладывает, – признался Антон Семенович Выговский, помощник князя. – Пойдемте-ка лучше на «Прекрасную Елену» в Михайловский. – Елена, конечно, прекрасна, – вздохнул князь, – но сколько можно её слушать? Признаться, у меня от неё изжога. – Изжога у вас от тамошнего шампанского. – Иван Дмитриевич, вы ведь тоже холостуете, – констатировал князь. – И где же проводите вечера? – В основном в кабинете. Собственно, я к вам по делу… Крутилин кратко изложил суть дела. Но гонорарий Мироновны князя не вдохновил. Однако и отказывать другу ему не хотелось: – Антон Семенович, вы ведь давно просите самостоятельное дело… – Но не такое. Сие заведомый проигрыш. – Вспомните «Приказчика без головы[5]». То дело мне тоже казалось безнадежным, – напомнил помощнику Тарусов. – Так что верьте в себя и всё у вас получится. – Ну, если пообещаете не тащить меня на вашего виртуоза, согласен. – Обещаю, – вздохнул князь. * * * 24 июля 1873 года Вдова не поскупилась, похороны прошли по первому разряду на очень престижном Засоборном кладбище[6]Александро-Невской Лавры. На отпевании Крутилин не присутствовал, приехал к погребению. Проводить статского советника Сахонина пришло множество людей, но, кроме Перескоковых, Иван Дмитриевич ни с кем знаком не был, поэтому встал рядом с ними. Родственников было трое: Вера Васильевна, её племянник Борис и артиллерийский штабс-капитан, очень похожий на покойного Аркадия Яковлевича, только вдвое моложе. – Двоюродный брат Аркадия Яковлевича, – шепотом сообщила Крутилину Зоя Перескокова. – Прибыл вчера на оглашение завещания. Но выяснилось, что завещания-то нет и в помине. Не собирался Аркадий Яковлевич так скоро в мир иной. И потому всё отошло Вере Васильевне. Что справедливо, конечно. Кому, как не жене, наследовать состояние мужа? Однако штабс-капитан уверял, что их с Аркадием тетушка перед смертью якобы взяла с новопреставленного слово, что тот все полученное от неё в своем завещании передаст ему, двоюродному брату. Мол, тетушка настаивала, чтобы все деньги остались в семье. В общем, родственнички сильно поругались и, как видите, держатся друг от друга на расстоянии. «Выходит, главный профицист от гибели Сахонина – Борис, – размышлял Иван Дмитриевич. – Если бы Вера Васильевна умерла первой, вряд ли бы Аркадий Яковлевич что-либо завещал Борису. Вероятнее всего, предпочел бы родную кровь. Теперь же все деньги жертвы достанутся Борису. Мог ли он ради них пойти на убийство? Мог, конечно. Никакой, даже притворной скорби, на его лице нет, разве что не улыбается у гроба. Что ж, подожди, голубчик. Рано или поздно ты сдашь злополучные сережки в скупку и попадешься». |