Книга Соната разбитых сердец, страница 129 – Маттео Струкул

— Хорошо, — ответил Джакомо, внезапно улыбнувшись. — В конце концов, главное — это то, что я все еще жив, правда?

— Вот, таким вы мне нравитесь! Разберитесь с этим делом, а потом отправитесь в Париж… Вы рады?

— В Париж! — Казанова с удовольствием повторил название столицы Франции: один звук этого слова дарил ему почти что физическое наслаждение. — Итак, что мне нужно будет сделать?

— Вы должны будете добраться до городка Бистр-шице, что расположен на севере Моравии. Он назван в честь реки, которая пересекает большую часть региона. Там вы встретитесь с личным врачом императрицы Марии Терезии Герардом ван Свитеном. Он представит вам человека, который вместе с вами займется расследованием таинственных убийств среди местного населения.

— И как мы уже поняли, у меня нет возможности отказаться.

Мочениго улыбнулся:

— Именно так.

— Ну хорошо. Когда я должен отправиться в путь?

— Завтра утром.

— Так я и думал.

— Будете писать мне еженедельные отчеты, до тех пор пока расследование не будет завершено.

— Хорошо.

— Вы будете действовать от имени Светлейшей республики. Как я уже сказал, это задание — расследование, которое необходимо провести совместно с австрийским агентом в условиях полной секретности, — станет своеобразным голубем мира в отношениях Вены и Венеции. Тем временем я позабочусь, чтобы Гардзони и его прихвостни оказались на дне канала, связанные по рукам и ногам.

— И чтобы они никогда больше не всплыли, — добавил Джакомо. — Теперь простите, ваше превосходительство, но мне нужен глоток свежего воздуха. Учитывая обстоятельства, это можно понять, правда?

— Конечно. А я тогда воспользуюсь возможностью пообедать не спеша.

— Мудрое решение. Если позволите, я бы посоветовал вам…

— Что?

— Перкельт.

Мочениго выпучил глаза.

— Рагу из говядины с зирой и луком. Поверьте, это невероятно вкусно.

— Последую вашему совету.

Джакомо поднялся и направился к выходу. За дверью его встретил ледяной ветер, но Казанову это ничуть не опечалило. Он любил Венгрию. Было свое бесконечное очарование в покрытых снегом равнинах и голых деревьях, устремивших ветви к жемчужному небу. Джакомо погрузился в тишину: она наполнила его сердце и призывала молча любоваться суровым пейзажем, думая о Франческе и о том, что однажды он вернется в Венецию и сможет вновь обнять ее. Казанова не сомневался, что именно так и будет.

Стоял морозный день, типичный для поздней осени. По разбитой деревенской дороге медленно тащилась телега, груженная соломой. На козлах сидел крестьянин с пышными усами и в меховой шапке. Он то и дело подгонял лошадь, встряхивая вожжи и раздраженно прикрикивая. С каждым словом изо рта крестьянина вылетали облачка пара. По небу, будто чернильное пятно, растеклась стая воронов.

Джакомо словно увидел Франческу в чудесном сиянии этого дня: в снежинках, которые медленно падали на землю, танцуя под музыку ветра; в ледяных арабесках, намерзших на стволах деревьев; во вздохах деревенских жителей, занимающихся своими повседневными делами; в стуке топора, рубившего дрова; в волчьем вое — мощном, полном исконной природной силы, который раздавался из леса, начинавшегося за долиной.

Он печально вздохнул. Как же хочется увидеть ее! Но придется ждать. Казанова понимал, что впереди долгое изгнание, пусть замаскированное под путешествие, приключения, иллюзию свободы, и все же, как его ни назови, это лишь ссылка — длительная и неотвратимая.