Книга Семь престолов, страница 75 – Маттео Струкул

— Благодарю вас, — с чувством произнесла женщина. — Теперь, полагаю, вы хотите отдохнуть.

— На самом деле я собирался покинуть вас.

— Как же? — спросила Полиссена. — Вы не останетесь?

— Не сегодня. Но если вы не против, я буду счастлив навестить вас снова.

— В любой момент. Знайте, что двери нашего дома всегда открыты для вас.

— Вы слишком любезны, это огромная честь для меня.

— Это для меня честь видеть вас здесь, — ответила дама. Затем она хлопнула в ладоши, и в тот же миг появились двое нарядных пажей. — Проводите мессера Козимо, куда он прикажет.

Медичи поклонился и поцеловал руку Полиссены.

— Сейчас, мадонна, мы можем только ждать и молиться, — сказал он, — но вот увидите, все очень скоро разрешится.

Она испытующе посмотрела на Козимо. На миг излучаемое им спокойствие словно подернулось легкой рябью. Это длилось лишь мгновение, но не укрылось от взгляда Полиссены: в глубине души Медичи все-таки волновался.

На прощание гость кивнул, успокаивая ее, и направился к выходу.

Глядя ему вслед, Полиссена не могла совладать с тревогой: ей очень хотелось верить, что план Козимо осуществится, несмотря на неуверенность, которая мелькнула в его взгляде и теперь грозила преследовать по ночам и саму Полиссену.

Оба слишком хорошо знали: любой побег, даже продуманный до мельчайших деталей, всегда легче проходит в теории, чем на практике.

Папская область, базилика Святой Марии в Трастевере

Как же низко он пал.

И каким далеким казался теперь тот день, когда он принимал у себя Звеву Орсини и Кьярину Конти! Тогда он поверил им и до сих пор не сомневался, что женщины действовали из лучших побуждений. Несмотря на случившееся, понтифик не мог себе представить, что они могли столь хладнокровно обмануть его. В общем-то, в их словах была правда: Сальваторе Колонна так и не объявился; по всей видимости, он сбежал из Рима. Или же кто-то избавился от него? Может, его прикончил настоящий убийца Стефано? А потом ловко использовал его вдову и мать в своих целях? Понтифику было совершенно ясно, какой именно злой гений мог стоять за подобной бесчестной игрой.

Тем не менее поначалу папа, поверив словам Звевы и Кья-рины, ослабил бдительность по отношению к семье Колонна, и это оказалось непростительной ошибкой.

Теперь он вынужден был скрываться в зловонных переулках района Трастевере, словно призрак. В платье простого дьякона, ежеминутно опасаясь за свою жизнь, Евгений IV прятался здесь вместе с горсткой людей, пребывающих в еще большем отчаянии, чем он сам. Впрочем, они повели себя как настоящие герои.

Рим.

Габриэле одновременно ненавидел и любил этот город. Наверное, только такие противоречивые чувства и можно было к нему испытывать. Сначала Рим возвел Кондульмера на престол, а потом сам же отобрал у него все. Как капризная возлюбленная. Или, скорее, корыстная уличная девка.

Папа сложил ладони, бормоча слова молитвы. Потом поднял взгляд к правому нефу церкви. Там в нише хранились пыточные инструменты, которые когда-то использовали против святых и мучеников: цепи, железные грузы, камни. Поговаривали, что там был и булыжник, который привязали на шею святому Калликсту, прежде чем утопить его в колодце у церкви неподалеку отсюда.

Габриэле с трудом сглотнул; в горле стоял ком, словно туда тоже засунули камень, стремясь задушить понтифика. Он до крови закусил губу. Нельзя поддаваться панике, нужно сохранять достоинство и мужество, как он всегда поступал в самых тяжелых ситуациях.