Книга Кавказский рубеж, страница 100 – Михаил Дорин

— Ну всё, Антонина Степановна. Тебе в Краснодаре помогут. Будь аккуратнее только…

Она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом, словно стараясь запомнить каждую чёрточку лица. Глаза у неё блестели, но она не заплакала.

— Ты сам… смотри у меня. Геройствовать в меру. Понял? — сказала она и поправила мой воротник.

Её руки скользнули по моей груди, и она резко притянула меня к себе.

Её губы были холодными. Это было не киношное прощание, а короткий момент близости перед разлукой. Она крепко сжала мои плечи, не собираясь отпускать.

— Всё. Иди работай, командир. Люблю тебя, — погладила она меня по щеке.

— И я люблю тебя.

Она отошла на пару шагов, и тут же остановилась.

— Саша, я… тут всё сказать хотела. Да только всё…

В этот момент бортовой техник крикнул, что сейчас будет запуск.

— Говори, пока есть время.

Тося внимательно смотрела на меня, а потом ещё раз крепко поцеловала.

— Я… люблю тебя, — вновь сказала она и ушла к самолёту.

Тося уже не обернулась, шагнула в самолёт, исчезая среди других пассажиров. Техник махнул рукой, и грузовой люк с гулом начал закрываться, отсекая свет и звуки.

Я отошёл на безопасное расстояние. Лопасти двигателей начали раскручиваться, превращаясь в сверкающие круги. Ан-12, качнувшись, медленно порулил на старт. Я провожал его взглядом, пока рёв двигателей не стал оглушающим на взлётном режиме, и тяжёлая машина не оторвалась от полосы, уходя в серое небо, в сторону моря.

— Улетела, Александр Александрович, — сказал я про себя.

— Сан Саныч, нам уже пора, — услышал я голос Вани Потапова справа от себя.

Я обернулся. Он держал в руках охапку моего снаряжения. Лицо его было сосредоточенным, никаких лишних вопросов.

— Держи, командир, — он протянул мне защитный шлем ЗШ-5 и разгрузочный жилет, он же «лифчик».

Я принял шлем, привычным движением проверяя светофильтр. Следом Ваня протянул мне автомат.

— Парольные числа записал. Вертолёт заправлен. Остальная группа тоже в готовности.

Я надел разгрузку, ощущая привычную тяжесть магазинов. Взгляд на секунду задержался на точке в небе, где исчез самолёт, а потомя повернулся к Ивану.

Но и тут меня будто кто-то направил заглянуть в нагрудный карман. Там где у меня была икона с образом Георгия Победоносца. Вот только карман был открыт, а в нём кроме самой иконы была и записка.

— Сан Саныч, всё хорошо? — спросил Ваня, наблюдая, как я раскрываю маленький листок.

На листке в клетку были написаны тёплые и… весьма интересные слова: «Возвращайся скорее. Мы тебя любим и ждём. Вдвоём». А внизу был маленький рисунок — детская бутылочка.

Я улыбнулся, но хотелось подпрыгнуть. Вернуть на пару минут самолёт назад и обнять любимую. И всё равно, что будут и бессонные ночи, и первые зубы, и проблемы взросления. Самое главное, что теперь мне в два раза сильнее хочется возвратиться домой.

Внутри стало тепло, захотелось закричать от счастья, что меня будут ждать дома как минимум двое.

Пожалуй, более прекрасной новости я не слышал и не читал.

— Да, Вань. Всё замечательно. Эм… пошли работать, — спокойно ответил я.

Мы быстрым шагом направились к стоянке вертолётов, где в утренних сумерках уже просыпались силуэты «крокодилов» и «восьмёрок».

Август, 1991 года, аэродром Бомбора, Абхазская ССР.

Больше месяца продолжается этот конфликт. Со всех сторон только и слышно, как все «переживают», «высказывают озабоченности», организуют переговоры и встречи. А по итогу всё решается на поле боя.