Книга Африканский рубеж, страница 100 – Михаил Дорин

Я всё ещё продолжаю разворот, а Ми-24 уже на боевом курсе. Выравниваю вертолёт и продолжаю лететь в точку начала разворота на боевой курс.

— Пуск! Ухожу влево! — доложил Резин, выпустив большую очередь ракет.

Тут же на земле начались взрывы, а в вверх поднялись столбы пламени.

Следом ещё один заход на подсвет цели. Факелы первой очереди уже отгорели, и нужно было подсвечивать снова.

Теперь и мы могли уже отработать по цели.

— Цель вижу! Атака! — проговариваю я, нажимая на кнопку РС.

Вертолёт колыхнулся, а с блоков вышли ещё несколько ракет. Внизу уже не разрывы, а дикий пожар. Ветер гнал огонь вдоль базы и лагеря боевиков, а в тёплом воздухе дрожали клубы дыма, которые подсвечивались внутренним багровым светом. Там, где секунду назад было тёмное пятно, теперь полыхали все строения.

— Ухожу влево! — доложил я, отклоняя ручку, управления.

Прошло несколько секунд, и погасли факелы от С-8. А в эфире появился знакомый голос.

— 101-й, ответь Гире, — наконец отозвался Кирилл.

— Ответил.

— 101-й, цель поражена. Начинаем зачистку. Спасибо!

— Это всего лишь наша работа, — с улыбкой ответил я.

— И наша! До связи.

Обратный маршрут проходит менее тихо. Никто не решается нарушить молчание. А в это время полосы облаков медленно окрашиваются в персиковый и вишнёвый, будто кто-то положил краску прямо на небо.

Лучи касаются горизонта, и металл фюзеляжа становится тёплым, почти янтарным. Даже кабина наполняетсямягким сиянием, и тени от приборов становятся золотыми.

Внизу тоже появляется жизнь. Туман, стелющийся по кронам деревьев, вдруг начинает подсвечиваться. Джунгли похожи на море из расплавленного стекла.

— Что дальше, Саныч? Задача выполнена? — спросил Кузьмич, отклоняясь назад на своей сидушке.

Я передал управление Вадиму, и сам потянулся в кресле.

— Надо спрашивать у нашего начальства. Оно даёт указания. Но одним вылетом вряд ли всё ограничиться, — ответил я.

На подлёте к Бо было видно, что много машин едет в сторону аэропорта. Приблизившись к воздушной гавани города, я увидел, зачем так много людей кооперируются на стоянках.

Похоже, что в сторону Кенема собирается подкрепление из состава бывших боевиков генерала Байкуде.

— Нам даже сесть негде, — ворчал Вадим, выбирая место для посадки.

Руководителя полётами на аэродроме нет, так что мы предоставлены сами себе. Ещё и хаотичное перемещение непонятных лиц на лётном поле не добавляло оптимизма.

— А вот прям на головы и садись, — показал я на место приземления.

Солнце уже поднялось выше, когда впереди показались знакомые контуры посадочной площадки. То самое место, откуда мы и взлетали сегодня.

Подходим к площадке. Лопасти создают воздушный поток, который разметает всё под вертолётом. Люди, присевшие на бетон, тоже разбегаются в стороны, осознавая, что заняли «чужое» место. Пыль поднялась серыми волнами, а сам Ми-8 сел мягко.

Гул медленно стих. Несущий винт остановился, и мы начали выходить из кабины.

— Всё, приехали, — сказал Вадим, снимая шлемофон.

Утреннее солнце начинало ослеплять. Кузьмич потянулся, выпрямляя спину с характерным хрустом:

— Ай, кости мои благодарят тебя, командир, за такую мягкую посадку, — присел бортовой техник на скамью и достал термос с чаем.

Давыдов чесал шею, встряхивая ноги.

— Знаете, мужики, я понял, что ночью в такой местности летают профессионалы.