Книга Африканский рубеж, страница 129 – Михаил Дорин

— Спасибо. А ты?

— А я остаюсь. Кстати, вы были изначально погибшим. Потом вас всё же признали пропавшим без вести. Так что по возвращении проблем у вас не будет. Все документы о выписке из госпиталя в конверте. Так что вам осталось только появиться в Торске. Сделать кое-кому сюрприз.

Конечно же, Виталий говорит о Тосе. Ей бы могли уже и сообщить, что я жив.

— На этом месте мы с вами разойдёмся, Саша. Может у вас есть предпочтения по дальнейшей карьере?

— Я об этом ещё не думал.

— Не торопитесь. Вы всегда можете на нас рассчитывать. До встречи, Сан Саныч, — Казанов посмотрел в сторону темнеющих джунглей.

— К сожалению, не хотелось бы так скоро, — ответил я.

— Мда. Но придётся.

Ох и не люблю я эту фразу! Хотелось бы с Казановым увидеться просто где-нибудь в парке Горького, а не в подобных обстоятельствах.

Виталий открыл дверь машины и сел на пассажирское сиденье. Мгновение и два внедорожника умчали на выезд с территории аэропорта.

Пока я смотрел вслед уезжающим машинам, в темноте я заметил быстро идущего человека. Двигался он в направлении нашего модуля. Да так целенаправленно, что я решил поторопиться.

Только выйдя на свет, я понял,что это Давыдов. Наш Вадик выглядел суровым и не таким весёлым, как обычно.

— Командир, я… того… справился быстрее, — ворчливо сказал Вадим.

— Судя по всему, не справился, да?

— Ну я ж на чай шёл. Нормально всё было. Но что-то пошло не так, — пожал плечами Давыдов.

Ребята, стоящие рядом, заржали. Я же решил объяснить Вадику, где он допустил промашку.

— Вадик, леди пригласила тебя на чай, а ты пришёл без шампанского и презервативов. Вывод такой, что ты ничего не понимаешь в чаепитии.

Давыдов кивнул и повернулся к Кузьмичу, который стоял рядом с кружкой чая.

— Давай чай налью, Вадик? — спросил у него Кузьмич.

— Давай. Только подайте мне чай со вкусом отчаяния и презрения к происходящему.

— Самогон, что ли? — уточнил я.

— Да.

Июль 1986 года. Торск, Калининская область.

Электричка мерно постукивала колёсами на стыках, убаюкивая своим ритмом. Я прижимался лбом к тёплому стеклу, мечтая оказаться в родных местах как можно быстрее.

За окном, в отличие от холмов и редких городов Сьерра-Леоне, проплывали леса средней полосы, среди которых были видны маленькие покосившиеся дома. В Советском Союзе жара была другой — мягкой, разбавленной тенью берёзовых рощ и влагой от многочисленных речушек.

Я убрал голову от стекла и в очередной раз оглядел вагон. Напротив меня сидел пожилой мужичок в куртке от технического комбинезона и кепке. Он увлечённо читал развёрнутую «Правду», где на первой полосе была фотография Горбачёва, где тот вновь что-то посетил.

Пока что всё в стране шло по плану. «Ускорение — веление времени», сводки с полей и мирная жизнь, полная своих, понятных и простых забот.

Когда мужик перевернул страницу, я скользнул взглядом по ещё одному заголовку, рассказывающем об «Играх доброй воли в Москве». Это был наш ответ на бойкоты Олимпийских игр. Надо сказать, что выиграли мы Игры в Москве «в одну калитку».

Стук колёс разбавляло музыкальное сопровождение компании молодых ребят. Парни в модных, хоть и явно самопальных «варёнках» и девушки в лёгких ситцевых платьях.

— Летящей походкой ты вышла из мая. И скрылась из глаз… — негромко напевал парень, перебирая струны.