Книга Сирийский рубеж 4, страница 82 – Михаил Дорин

— Нет. Вот завтра отремонтируют, и мы будем летать.

— Я вам говорю, что надо всё точно проверить перед полётами с молодыми лётчиками.

Тут Амин подскочил с места и нахмурился. Полковник нелицеприятно выругался уже не на русском языке. Наверное, забыл, что я арабский знаю.

— Вы здесь, потому что моя страна вам заплатила. Или вы отказываетесь выполнить договор? — высказал он мне и сел в кресло.

Пускай я и на севереАфрики, но здесь арабский менталитет у людей. Они кроме силы и «понтов» мало что уважают.

— И что? Это даёт вам право мной распоряжаться⁈ Никто летать на поломанной технике не будет. Хотите ускорить процесс?

— Каким образом?

— Предлагаю вам завтра слетать со мной. Что скажете? А заодно и вашего старшего инженера авиабазы посадим в грузовую кабину. Вы же ручаетесь, что вертолёты будут готовы?

Амин надул губы и утвердительно кивнул. Но в его глазах уверенности я не увидел.

Наверняка он сомневается, что его специалисты устранят неисправность до завтра. В любом случае, он согласился со мной. Какая-никакая, но гарантия, что завтра всё починят. Не будут же техники «убивать» своего командира.

На следующий день, как и было обговорено, техсостав ливийцев должен был вертолёт восстановить. Когда я пришёл на стоянку, Ми-8 уже вовсю протирали внутри и снаружи.

Лётчики, которых мне нужно было обучить, тоже были здесь. Они исполнили подобие строя и ожидали прибытия полковника.

Рядом с ливийцами стоял и Кеша, который уговаривал меня поменять вертолёт.

— Одна машина уже готова к облёту. Ливийцам понесли документы на подпись, — сказал Петров, помогая мне уложить парашют в левую «чашку».

По настоянию моего друга, я решил ещё и парашют поменять. Долго вчера меня уговаривали.

— Кеша, с документацией у ливийцев дела обстоят плохо. Подписать документы будет сложно, — ответил я, заканчивая с укладкой.

— Это почему?

Кеша не мог знать всех местных проблем. А у меня получилось это вчера выяснить после полёта, когда просматривал лётную документацию и формуляры вертолёта с журналами.

— Во-первых, тот кто должен подписать, летит со мной сейчас. А во-вторых, в Ливии с документами вообще не заморачиваются.

— Да не может этого быть.

— Вот, смотри. Нурик, дружище, иди сюда! — подозвал я лейтенанта, с которым вчера летал.

Его немного «подлатали», и сегодня он уже мог и говорить, и улыбаться.

— Нурик, а ну скажи мне, где твоя лётная книжка?

— Дома. А зачем она мне? — удивился Нуриддин.

— А тетрадь подготовки к полётам? — задал я ещё один вопрос.

— Господин майор, мы их не ведём.

Кеша открыл рот и вытаращил глаза. Я отпустил Нурика, а сам посмотрел вопросительно на Петрова.

— Эм… ладно. У них тут точно бардак, — махнул Кеша.

Мой бортовой техник Карим внимательно осмотрел вертолёт, залез в двигатели и хвостовую балку. Просмотрел всё и вся.

— Сабитыч, ты вчерашний день ищешь? — спросил Кеша, когда Карим с особым вниманием осматривал вентилятор.

— Для меня главное — подготовить вертолёт к полёту так, чтобы он взлетел, выполнил задачу и сел на аэродроме, — ответил Сабитович, закрывая капоты двигателей.

Он спустился в кабину и вышел к нам.

— Я никаких проблем не вижу, командир. Лететь можно, — сказал Карим, протирая руки тряпкой.

Вдалеке показался автомобиль полковника Амина. Пришедшие к вертолёту лётчики сразу выровнялись в строю в ожидании командира.