Книга Сирийский рубеж 4, страница 80 – Михаил Дорин

Вертолёт продолжал метаться из стороны в сторону. Ручка управления била по моим рукам. Полоса приближалась. Ми-8 качало из стороны в сторону, и он продолжал быстро снижаться.

— Высота 15… 10… Мы слишком низко, — кричал бортовой техник.

Линия горизонта продолжала «прыгать» перед глазами. Вертолёт то шёл к земле, то задирал нос и набирал высоту. И каждый раз такой манёвр мог привести к касанию бетонной полосы лопастями или хвостовой балкой.

Сказать что вертолёт буквально взбесился, не сказать ничего.

— Держи… держи, — приговаривал я, пытаясь схватить ручку управления, но она всё не хотела «прилипать» к ладони.

Причина столь «дикого» поведения машины может быть в нарушении работы каналов крена и тангажа в автопилоте. Они могут быть просто перепутаны местами. Но я уже пробовал автопилот отключать, нажимая кнопку на ручке управления.

— Автопилот… выключи на панели, — крикнул я.

До кнопки СПУ на ручке управления для выхода на связь сейчас не добраться. Так что только криками можно общаться.

Бортовой техник Вазих пытался добраться до центрального пульта, но его всё время откидывало то в сторону, то назад. Наконец, его буквально бросило вперёд. Ударившись коленями об центральный пульт, он смог дотянуться до кнопки отключения автопилота.

Но автопилот работал. Он не отключался, что только могло усиливать ненормальную работу системы управления.

— 907-й, на посадку. На посадку! — громко командовал в эфире ливийский руководитель полётами.

Нам и без него было понятно, что дальше лететь не получится.

Нурик нагнулся, чтобы перехватить ручку управления ниже и тут же резко вскрикнул. Ручка шандарахнула его в челюсть. Силуэт на авиагоризонте раскачивался до значений крена в 30°.

— Держ… зараза, — выругался я, когда ручка управления дважды ударила мне по руке и по колену.

Очередной «кивок» носом, и я уже видел перед собой только серую полосу бетона. Да что там, я каждый стык между плитами смог разглядеть.

— Опять снижаемся. Высота 15… 10, — отсчитывал Вазих.

Надо что-то делать кардинально. С трудом, но я ухватился за ручку управления. Остановить колебания не вышло. Высота всё меньше. Надо «вытаскивать» вертолёт.

Начал вытягивать рычаг шаг-газ. Падение прекратилось, но и колебания увеличились.

В голове возник один-единственный, но очень рисковый вариант выхода из положения. Надёжный и опасный. Особенно с учётом малой высоты. Надо рисковать.

— Вазик, отключи основную гидросистему, — крикнул я.

Естественно, бортовой техник не сразу понялменя. Хоть я и на арабском ему крикнул.

— Отключай, говорю! — повторил я.

Вазих смог вскочить на ноги и дотянуться до панели гидросистемы, чтобы выключить её.

— Дублирующая… в работе, — услышал я бортового техника.

Я быстро взглянул на указатель давления. Показания нормальные.

Тут же я почувствовал, как значительно уменьшились колебания. Автопилот, можно сказать, «заставили» выключиться. Но они ещё присутствуют. Особенно я почувствовал это, когда вертолёт приблизился к полосе.

— Высота 10… 5… — начал очередной отсчёт Вазих.

Вертолёт потянуло назад, а у меня уже в голове не было иных вариантов. Я быстро опустил рычаг шаг-газ, пока вертолёт в самой низкой точке.

Пятой точкой чувствую, что сейчас «припечатаемся» к полосе. Мощное касание, и я тут же опускаю рычаг шаг-газ до упора.