Книга Сирийский рубеж 4, страница 79 – Михаил Дорин

Амин кивнул и пригласил меня пройти в класс.

Полковник вошёл в помещение первым, и ему тут же подали команду. Он поприветствовал лётчиков и вышел на середину класса.

Кабинет был небольшим. Длинные деревянные столы, выставленные в несколько рядов. На стене висела карта северного побережья Ливии, чуть перекошенная, а края её слегка завернулись. Рядом висел плакат с описанием конструкции вертолёта Ми‑8. Он был новый, как будто из типографии. Кондиционер работал в дальнем углу, в лучах солнца было видно, как в воздухе висит мелкая пыль.

В классе стало так тихо, что были слышно только наши шаги по кафелю.

За столами сидели двенадцать ливийских лётчиков. Все в одинаковых оливковых комбинезонах.

— Внимание! Это майор Искандер Клюковкин из советских ВВС. Он будет вашим инструктором на следующие две недели. С ним вы отработаете действия на море.

Я встал перед лётчиками, чтобы они меня увидели. Лица у каждого из ребят разные: кто-то усталый, кто-то гордый и смотрит на меня, задрав нос. А кто-то настороженный.

— Мир вам и рад всех приветствовать, — начал я по-арабски.

С нами был переводчик, но я решил, что надо поприветствовать людей именно на их родном языке.

— Мы будем учиться работать над водной поверхностью. Это сложный вид полётов, так что нацеливаю вас на прилежную работу. Или же вы все можете не вернуться. Ни море, ни тем более небо ошибок и лихачества не прощают.

Я выдержал паузу, посмотрел в глаза всем сразу. В классе прошёл лёгкий ропот. Я увидел, что глаза у некоторых зажглись.

— Тогда первый со мной на вылет, — объявил я.

На первый вылет со мной отправили молодого лейтенанта Нуруддина. Бортовым техником тоже был ливиец Вазих. Ребята молодые, но у самого вертолёта я с ними уже познакомился ближе. Оба отучились в Советском Союзе.

— Какой у тебя налёт за этот год? — спросил я у Нуруддина, которого я кратко назвал Нурик.

— На сегодняшний день 56 часов, — ответил он.

Это неплохой показатель, поскольку прошло всего два месяца. И откладывать его увеличение я не стал.

Проверив оборудование, мы начали запускаться. Двигатели загудели, а винты раскрутились.Сразу после запуска я предложил Нурику «повисеть» над полосой. Как раз посмотрю, насколько мой лётчик-штурман готов к длительным висениям.

Как только мы вырулили на полосу и получили команду, Нуриддин отключил автопилот и приготовился взлетать.

— Взгляд на землю. Вот так. Помни, усилия на педалях, немного больше усилий на ручке управления. Поднимай-поднимай и про правую педаль не забывай, — говорил я по внутренней связи.

Нурик завис в 2 метрах от земли. Он сделал несколько разворотов. В принципе, пилотировал парень достаточно неплохо. Осталось посмотреть, как будет лететь по кругу и в зону.

С висением немного помучились, но для начала неплохо. Теперь полёт по кругу.

— Тобрук-старт, я 907-й, взлёт.

— Разрешил, — ответил руководитель полётами.

Нурик включил автопилот и вновь начал взлетать. Вертолёт слегка покачивался и пытался развернуться. То ли это так Нурик дёргает, то ли ветер.

Я бросил взгляд на развевающийся «колдун». Он практически висел на стойке.

— Разгон, — произнёс Нурик, отклоняя ручку управления от себя.

Высота 5… 10… 15 метров. Но тут что-то пошло не так.

— Не могу… не могу… крен, — кряхтел Нурик.

Вертолёт начало резко крутить во все стороны. Ручку управления вырвало из рук Нурика. Я пытался перехватить управление, но поймать ручку управления не выходило. Выключение автопилота не помогло изменить ситуацию.