Книга Сирийский рубеж 4, страница 87 – Михаил Дорин

— Мята, чабрец. У них здесь выбор трав небольшой. Кстати, бортач Вазих пригласил на чай к ним в эскадрилью, — ответил Карим.

— Ну если на базе, почему бы и нет.

— Саныч, а ты знаешь сколько у них здесь зарплата? Рядовой получает 240 «ливийских тугриков». Зато нашему подполковнику Матюшину на руки дают 60, — сказал Карим.

В его голосе обида не чувствовалась. И это он даже не знал ещё, что 1 ливийский динар был равен 3.5 доллара. Если честно, мне казалось, что Каддафи был более щедр к советским специалистам. Хотя, может мы просто большей части денег, что платит за нас Ливия, и не видели.

— Тут в Ливии пособие по безработице такое же, как зарплата рядового. Если в армии Джамахирии не будет хороших зарплат, в ней вряд ли много кто будет служить.

Кеша допил чай и был готов взять управление.

— Тобрук-старт, 907-й, задание закончил, — доложил я и повернулся к Иннокентию.

Тут я и увидел кое-что вморе.

— Вижу слева! — сказал я, указывая на болтающиеся предметы на волнах.

Подлетев ближе, мы обнаружили, как на воде что-то качалось. Совсем небольшое, но яркое — оранжевый контраст на фоне синевы. И совсем недалеко был плот. Если парень не смог до него добраться, то с ним всё плохо.

— Это человек. В жилете, — произнёс я, начиная гасить скорость.

Мы подлетели ещё ближе и быстро выполнили вираж. Металл корпуса завибрировал, несущий винт метался в потоках воздуха.

Признаков жизни потерпевший не подавал. Хотя от такого потока воздуха он должен был очнуться однозначно.

— Тобрук-старт, 907-й, наблюдаю в воде человека. Видимо, лётчик. Квадрат 15−10.

— Понял вас, но вертолётов нет. Сейчас корабли подойдут.

Когда подлетели ближе, стало очевидно — действительно человек. Он был привязан к надувным буям, руки его болтались в воде, шлем слегка сполз набок. Волны перекатывались через него, но он не сопротивлялся.

— Тифор-старт, через сколько будут корабли? — вновь запросил я в эфир.

— В течение двух часов.

Потрясающая оперативность! Ребята в Ливии совсем не хотят торопиться.

Надо быстро принимать решение, поскольку корабли ночью будут очень долго потерпевшего искать. К тому же неизвестно в каком состоянии потерпевший бедствие. У него каждая секунда на счету.

— 907-й, пускай не спешат. Мы сами заберём, — доложил я, начиная зависать над лётчиком.

Придётся снизиться как можно ниже, чтобы его смогли Карим и Кеша втащить в грузовую кабину.

— Страховка на мне. Командир, как принимаешь? — запросил меня Уланов из грузовой кабины, когда мы зависли над лётчиком.

Сабитович в это время уже открыл сдвижную дверь и приготовился доставать из воды потерпевшего.

— Хорошо. Начинаем.

Чем ниже мы снижались, тем больше была возможность хватануть воды в двигатели.

— Саныч, ниже, — подсказывал мне Карим.

Кеша тоже вышел в грузовую кабину, чтобы помочь Сабитовичу.

— Ниже. Влево два метра! Назад три!

Висеть было тяжело. Миллиметровыми движениями я снижался к потерпевшему. Потным от напряжения я стал уже через минуту. В это время мой бортовой техник, смотрящий через открытую дверь, направлял меня.

— Много… нет, нормально. Вперёд три!.. Так, уходишь. Не уходи влево! Ещё! Не двигайся! Не уходи назад! — слышались непрерывные командыУланова.

Ми‑8 висел над водой, гоняя поток воздуха так, что поверхность моря вскипала белой пеной.

— Держи ровно! — услышал я крик из грузовой кабины.