Книга Сирийский рубеж 3, страница 40 – Михаил Дорин

Шум невероятный. Каждое слово и команда что-то означают и необходимы для общего процесса управления полётами.

— Володя, что там? Какой расход? Все сработали или нет, — спросилКаргин Шохина.

— Не до бомб сейчас, — ответил ему Шохин.

— Что у нас с 501-м? — поинтересовался Каргин.

— Он в азимуте 30 на удалении 25. Идёт на точку.

Сейчас у Могилкина однозначно есть правое скольжение и его начинает сносить.

— На отклонение педалей не реагирует вертолёт.

— Понял. Скорость 150 сделай, — подсказал я Могилкину.

Тут ко мне подошёл Каргин.

— Ну что там? Когда посадка у него будет?

— Виктор Викторович, не будем загадывать. Так что не отвлекайте, — тихо сказал я, стянув с себя верхнюю часть комбинезона.

Прошло несколько секунд, и я обнаружил метку Могилкина на индикаторе.

— Азимут 35, удаление 20, — показал мне его руководитель ближней зоны.

— Установил 150, — выдохнул в эфир Могилкин.

— Крен держи 5–7°. Так скольжение будет минимальным.

— По… понял, — ответил молодой лётчик.

— Вы хорошо сохраняете спокойствие, товарищ майор, — шепнул мне руководитель ближней зоны, который продолжал крутить экипажи, заводя их на посадку.

— Тут нервничать нельзя. Иначе и лётчик начнёт мандражировать.

Могилкин продолжал докладывать свои действия. Как я и думал, если поднял рычаг шаг-газ, значит отклоняй ручку управления вправо. Если нужно рычаг опустить, то ручку веди влево.

Я взял бинокль и начал искать вертолёт Могилкина.

— Вижу. Владимирович, что с ветром? — повернулся я к Шохину.

— Справа под 40 до 7 метров в секунду.

Я наклонился к руководителю ближней зоны и посоветовал, чтобы он заводил Могилкина левым разворотом. И со снижением.

— Хорошо. 501-й, влево разворот на посадочный.

— Эм… а я могу вправо.

Я помотал головой. Начнёт разворачиваться вправо, не сможет плавно снижаться.

— 501-й, левым разворотом, — дал команду руководитель ближней зоны.

— Понял. Влево на посадочный 178. Снижаюсь. Точку наблюдаю, — ответил Могилкин.

Сейчас на посадке у него ветер будет справа. Это ему облегчит пилотирование. Я посмотрел в бинокль, чтобы рассмотреть вертолёт и как он себя ведёт.

— Раскачал, — произнёс я.

Каргин всё это время сидел рядом с Шохиным и молчал. Виктор Викторович ждал посадку Могилкина, обтекая потом.

— Товарищ полковник, может вам водички холодной? — предложил ему Володя Шохин.

— Некогда. Посадку контролирую, — буркнул Каргин.

— Скорость 150, вертикальная сколько утебя? — спросил я у Могилкина.

— 3 метра держу.

— Так и держи. Не раскачивай вертолёт. Энергично тормози с 30 метров, — сказал я, подойдя к окнам.

Ми-8 начал слегка дёргаться влево, но Могилкин удерживал его в створе полосы. Видно, что опускает рычаг шаг-газ ступенчато.

— Давай-давай, — услышал я за спиной тихий голос Каргина.

— Прошёл ближний. Готов к посадке, — доложил Могилкин.

— Посадку разрешил. Ветер 220 до 7 метров, — ответил ему Шохин.

— На высоте 10–15 — уменьши шаг на 1.5–2.5 градуса, — передал я подсказку Могилкину.

— Понял.

В голосе Могилкина ещё была нервозность. Ему немного осталось, чтобы посадить Ми-8.

Вертолёт подходил к земле и начал замедляться.

— Шагом поддержи вертолёт. Гаси вертикальную, — продолжал я подсказывать со стороны, когда вертолёт был уже у самой полосы.

Касание! Тут же вертолёт начал сходить с полосы.

— Двигатели, — напомнил я.