Книга Сирийский рубеж 3, страница 43 – Михаил Дорин

— Начальнику отдела кадров полка зачитать Указ Президиума Верховного Совета, — дал команду Виктор Викторович.

— За мужество и самоотверженные действия, проявленные при выполнении интернационального долга в Сирийской Арабской Республике, наградить заместителя командира эскадрильи 969-го инструкторско-исследовательского вертолётного полка 433-го Центра…

Пока зачитывали название моей должности Кеша даже зевать начал.

— … орденом Красного Знамени! — закончил старший лейтенант.

Что ж, быстро к нам дошли награды, которые обещал Чагаев. Недавно состоялся Указ. И вот уже награждение. Может именно поэтому Батыров настоял, чтобы я остался. Не зря же он говорил, что «это для моего же блага» остаться в Сирии ненадолго.

Каргин вручил мне открытую коробку с орденом. Для меня это вторая подобная награда. Сам орден выполнен в виде перекрещивающегося молота, плуга, штыка и красное знамя с надписью: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».

— Спасибо вам! И от меня лично за… ну вы знаете, — тихо шепнул Каргин.

— Служу Советскому Союзу! — вытянулся я.

Также в этот вечер наградили Рубена с Рашидом, Кешу и всех, кто летал с генералом Чагаевым в тот самый день. Тогда была настоящая охота на Василия Трофимовича. Все участники того полёта получили ордена Красной Звезды, что тоже весьма серьёзно.

Закончив награждение, Каргин всех распустил. По старой традиции,награды необходимо было «обмыть». Что и было сделано. Конечно же, без фанатизма и беготни за очередной канистрой спирта.

Следующий день прошёл в атмосфере полного релакса. Проснулся я как «белый человек» тогда, когда мне это захотелось, а не от команды «лётчики на КП».

Потом уговорил Бунтова не заниматься ерундой, и отпустить меня.

Дальше я слонялся без дела по всей базе, пытаясь найти себе борт на убытие в отпуск. А никто пока и не собирался домой. Все Ил-76 и Ан-22, которых было всего пять штук, никуда не собирались.

Повезло, что прилетел ещё один Ил-76 на дозаправку перед вылетом на Чкаловскую. Договориться с командиром корабля было не сложно, а с представителями таможни ещё проще.

Когда я собирал вещи в палатке, меня провожали несколько человек. Больше всех переживал Кеша. Мой друг уже отвык без меня быть на войне.

— Больничка, месяц отпуска и сюда опять? — спросил у меня Батыров, провожая до самолёта.

— Ну, пока такой план. Пока ещё я и Тобольский откомандированы сюда.

Мы подошли к открытому грузовому люку Ил-76, в который затаскивали несколько больших ящиков.

— Кстати, у меня получилось уговорить до твоего приезда оставить Олега Игоревича. Потом ты его заменишь в должности командира местной вертолётной эскадрильи.

— К чему это? Ты ведь знаешь, что Тобольский здесь нужен.

Димон пожал плечами, не зная что ответить. В это время завершилась погрузка, и бортинженер пригласил меня зайти на борт. Обернувшись, я увидел как быстро к самолёту бегут множество людей в гражданке.

Это была та сама испытательная бригада, с которой мы работали над Ка-50. Посмотрев дальше, я заметил и единственный оставшийся образец новейшего вертолёта.

— Да, и самое главное, придётся тебе в Москве перед госпитализацией кое-куда заехать.

— И куда же?

К нам подошёл старший инженерной бригады и поздоровался.

— Вух, мы рады, Сан Саныч, что вы с нами потом поедете в Люберцы. Вас там ждут на совещание.