Книга Сирийский рубеж 3, страница 44 – Михаил Дорин

Я слегка был шокирован. Меня ждали на фирме Камова.

В грузовую кабину Ил-76 продолжали затягивать Ка-50. Первоначально занесли лопасти и сняли втулку несущего винта, чтобы вертолёт смог пройти по высоте. Места на «Илюше» для этого вертолёта достаточно.

— Сан Саныч, и вы ничего не скажете? Вас лично генеральный конструктор попросил быть на совещании на Ухтомском вертолётном заводе, — продолжал меня спрашивать старший инженер испытательной бригады.

Да уж! Такими темпами я в отпуск доберусь ещё не скоро. А ведь ещё ВЛК нужно в госпитале пройти. В Центральном научно-исследовательском авиационном госпитале в парке Сокольники в Москве, сделать это ещё тот квест.

— Так что вы молчите?

— Дар речи потерял от радости, товарищ инженер. Насколько я понимаю, приглашение сделано в добровольно-принудительной форме? — повернулся я к Батырову.

— Именно в такой форме.

— В Люберцы, так в Люберцы, — сказал я.

Инженер обрадовался и ушёл руководить погрузкой техники. А я слегка задумался над столь интересным предложением.

— Кто мне дал такую команду, Димон? — тихо спросил я у Батырова.

— Обратились к Чагаеву, а он уже вниз по цепочке. Ты конечно можешь не пойти на это совещание. Но тогда позвонят в Торск, и полковник Медведев будет недоволен.

Отказываться я и не собирался. Просто почему это нужно делать сразу с самолёта, мне непонятно.

— Да и смотри поаккуратнее там, Сань. Будут присутствовать люди из Министерства Авиационной промышленности. Ходят слухи, что у них сейчас весьма странный подход к новым разработкам. Чуть было палубную авиацию не загубили недавно…

Батыров поведал мне слухи о том, как тяжело у сторонников авианосного флота идёт процесс продвижения. Но оказалось, что в среде испытателей КБ МиГ и Сухого есть «пробивные» ребята.

— Так что от тебя многое зависит. Как ты подашь материал, как представишь Ка-50 на суд руководителей МинАвиапрома, как будешь сравнивать Ми-28 с ним, — сказал Димон, утирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони.

Жар от работающей вспомогательной силовой установки Ил-76 накалил воздух вокруг самолёта. А сирийское палящее солнце только добавляло к этому больше зноя.

— Ну вы и нашли оратора. Я ведь и послать могу, если мне что-то не понравится, — улыбнулся я.

Батыров кивнул и вспомнил про случай в Афганистане с полковником Берёзкиным,членом Военного совета 40й армии.

Погрузка закончилась, и всех пригласили занять места в грузовой кабине. Батыров пожал мне руку и крепко, по-дружески, обнял. Я даже не ожидал таких «нежностей» от него.

— Саныч, ещё раз спасибо. Ты ж мне жизнь спас. Такое не забывается, — сказал Димон, и я похлопал его по плечу.

— Вот и не трать эту жизнь только на карьеру и всякую ерунду, — подмигнул я, развернулся и ступил на рампу Ил-76.

Спустя 20 минут мы уже взлетели и взяли курс на Средиземное море. Через Турцию нам никто бы пролёт не дал, а в Иране и Ираке сейчас война. И не менее ожесточённая, чем в Сирии.

Отсюда и «крюк», который пришлось делать через Грецию, Болгарию и Румынию. Но длительный перелёт заставил меня слегка осмыслить будущее совещание. Я попытался узнать у представителей конструкторского бюро на борту, какова программа этого совещания, и почему именно моё экспертное мнение необходимо.

Но все только отшучивались, мол людям из Министерства Авиационной промышленности нужны доказательства, что катапультное кресло работает. А моё присутствие — железобетонный показатель надёжности данной системы. Также хотят услышать, кто же лучше Ка-50 или Ми-28.