Книга Сирийский рубеж 3, страница 58 – Михаил Дорин

— Очередную годовщину Великой Революции мы встречаем добрыми делами и хорошей учёбой, — прочитал я дальше.

Да, в моём прошлом такого не было. Не знаю, насколько эти дети из отряда «Красное знамя» гордились собой, но объединяющая идея у них есть. И это хорошо.

Дверь открылась и в кабинет заглянула одна из воспитателей. Волосы аккуратно уложены. Сама женщина одета в трикотажную водолазку и длинную юбку. На ногах туфли на низком каблуке.

Выглядела она в соответствии со всеми канонами советских педагогов. Воспитатель широко улыбалась и, кажется, слегка переживала, обращаясь ко мне.

— Александр, мы так рады вашим подаркам. Как мне вас представить детям? Может вы сами им вручите конфеты? Они будут…

— Ни в коем случае, — перебил я женщину. — Постепенно давайте эти сладости ребятам за приёмами пищи. Ну и постарайтесь, чтобы они были распределены равномерно. О том что купил их я, говорить не нужно.

— Ну… хорошо. Просто обычно все сами дарят детям, — удивилась женщина.

— И это неправильно.

Когда мы вышли в коридор, воспитатель продолжила разговор.

— А можно узнать, почему неправильно? Ведь вы сами в нашем детском доме были. Знаете, что это такое и вряд ли с особой теплотой можете вспомнить время, проведённое здесь. Вы разве не рады были тем людям, которые вам приносили подарки.

— Трудно сказать. Конечно, я был рад, но недолго. С собой во взрослую жизнь мне не удалось забрать ни игрушки, ни конфеты, ни одежду. А вот что я взял, так это знания, характер и целеустремлённость, которой меня научили мои воспитателии наставники.

Женщина задумалась над моими словами.

— Вы правы. Мы растим одиноких детей, не умеющих полагаться на людей. А подарки учат их только получать радость от обладания вещью. Вам бы нужно работать в министерстве где-нибудь, — сказала воспитатель.

— За что вы меня так не любите⁈ — улыбнулся я.

По мне так лучше «загорать» в Афганистане и Сирии, чем пытаться выживать в серпентарии под названием «министерство».

Перед входом в не самый большой актовый зал меня уже ждала Зинаида Александровна. Из самого зала были слышны громкие голоса, переходящие в крик. Кто-то из младших ребят что-то не хотел делить, но на него оказывалось давление.

— Эй! Делись. Сорок восемь — половину просим! — воскликнул кто-то.

— Да-да! Сорок пять — не отменять.

— Я раньше уже сказал: сорок один — ем один.

— Не слышали такого!

И такие возмущения были всё громче и громче. Зинаида Александровна жестом пригласила меня пройти. Я взял небольшую паузу и подошёл к зеркалу недалеко от входа.

Галстук поправлен, китель не мятый, а медали и ордена выровнены.

— Идём, — ответил я и пропустил вперёд женщин.

Только я вошёл, как в зале случилось очередное ЧП. Навстречу нам выбежал малец с полным ртом чего-то чёрного под громкий смех основной части детей. Второй воспитатель успела «чумазика» остановить и рассмотреть.

— Ты чё сделал, Вовка? Только ж поели⁈ — возмутилась она.

— Так мне сказали, что он зубы очищает, — говорил паренёк, пережёвывая… гудрон.

Видимо, кто-то из старших ему рассказал эту легенду про альтернативу зарубежным жвачкам.

Воспитатель вывела парня, а мы с Зинаидой Александровной вошли в зал.

— Дети, всем… — начала говорить женщина, но я перебил её.

— Зинаида Александровна, я сам. Не стоит, — шепнул я, обгоняя воспитателя.