Книга Сирийский рубеж 3, страница 81 – Михаил Дорин

— Давай, Саша. Надо работать. Олег Игоревич тебя уважал и высоко ценил.

— Его тоже все уважали. Вот только его тело не можем забрать. Это неприемлемо, Леонид Викторович, — добавил я.

— Знаю-знаю. Но не до этого сейчас. Вопрос буду решать на самом верху. И с командиром корпуса, и с командующим постараюсь поговорить. Ты мне давай с личным составом работу наладь. Они у тебя… необычные.

— Это ещё почему? — удивился я.

Ответ мне на этот вопрос Бунтов дал не сразу. Само собой я своих однополчан знал неплохо. Но оказалось, что у них есть скрытые резервы, готовые меня удивить.

— Ну, они-то сирийцев на место поставят, что те им потом не вовремя топливо подгоняют. Недавно в столовой начпрода заставили пробу с еды снимать. В жёсткой форме между прочим. Ну а про приглашение зайти в баню на день рождения старшего лейтенанта Могилкина я вообще молчу.

— Знаете, Леонид Викторович, пока не вижу диких проступков со стороны моих подчинённых, — ответил я.

— Да⁈ Ты знаешь, кого они пригласили в баню? Генерала армии Чагаева в то время, когда он к нам с проверкой прилетел. Неслыханно!

— По мне так вполне нормально, — улыбнулся я.

— Чего⁈

— Разберёмся, товарищ подполковник, — быстро ответил я и пошёл к двери.

Однако, слишком сильно меня интересовало продолжение истории с Чагаевым.

— Леонид Викторович, а в истории с баней и Василием Трофимовичем что дальше было?

— Ничего. В том смысле, что ничего хорошего. Теперь всей базой строим баню. Новую и красивую! — возмутился Бунтов.

На следующий день я ознакомился со всем происходящим в подразделении. Какие дела творились в других подразделениях, мне было не особо интересно. Там у ребят свои командиры.

Сначала обход нашей техники, которой в Хмеймиме поубавилось в последнее время. Многие вертолётыбыли раскиданы по другим аэродромам. Об этом мне с первых минут доложил заместитель по инженерно-авиационной службе майор Гвоздев Евгений Михайлович.

— Звено Ми-24 и пара Ми-8 в Хаме сидит. Там старший Хачатрян. Сразу говорю, что забрали самые непроблемные борта. Олег Игоревич сопротивлялся, но не вышло отстоять. Приказ из самого корпуса пришёл.

На стоянке в это время было несколько Ми-8, на каждом из которых техники вели работы. Капоты двигателей были открыты, а в грузовых кабинах кто-то постоянно копошился.

Я заметил пару «восьмёрок», которые были не такие, как все. Судя по внешнему виду и двум сдвижным дверям, это одни из немногих бортов модификации МТВ-3. Только именно этих бортов я в Торске не помню.

— Недавно прислали. Пара новых Ми-8, но летать на них не дают, — объяснил Гвоздев.

Тут из грузовой кабины нового вертолёта послышался суровый мужской голос.

— Это вам не печеньки жрать. Растолстели, понимаешь, на местном пайке. Уже и в хвостовую балку не залезете.

Голос этого человека мне был хорошо знаком.

— Так там узко слишком, — расстроено говорил бортовой техник, спрыгнувший на бетонку и выпрямившийся при виде меня. — Здравия желаю!

— Без гимнастики, — махнул я и пожал парню руку.

Следом за ним появился и мой старый знакомый.

— Вот так вот! Сан Саныч, здравия желаю, — улыбнулся Карим Уланов, выглянувший из грузовой кабины и поспешивший спуститься вниз.

Бортовой техник, с которым мы летали ещё в 1980 году в Афганистане и служили в Соколовке, внешне слегка изменился.