Книга Сирийский рубеж 3, страница 84 – Михаил Дорин

Судя по взмокшей футболке Бунтова, произошло что-то очень серьёзное. Либо он так думает и накручивает себя.

— Хоть что-нибудь, но должен был сделать. Вот… что ты сделал? — продолжил Леонид Викторович задавать мне странные вопросы.

Надо уже прекращать эту бессмысленную викторину. Наверняка кто-то залетел. В случае, Боже упаси гибели, разговор проходил бы в ином тоне.

— Товарищ подполковник, что случилось? Давайте вы не будете ходить вокруг да около.

— Давай. Твой капитан Петров сейчас где?

— На базе Хама, — ответил я.

— Вот-вот! Мне только что звонили из Дамаска. И знаешь что? Видишь, какое у меня красное ухо⁈

Правая ушная раковина Бунтова и правда была похожа на дольку помидора. Но как же он долго любит свои прелюдии. Не может напрямую сказать, что ли⁈

— Товарищ подполковник, если вы волнуетесь, что произошло что-то плохое, то не переживайте— всё могло быть гораздо хуже, — ответил я.

Тут Бунтов начал заикаться. Я быстро взял графин с водой у него на столе и налил командиру полка воды. Леонид Викторович залпом выпил и продолжил.

— Отличный штурман, герой войны и заслуженный человек теперь ещё и великовозрастной придурок. Нанёс непоправимый вред своему здоровью и здоровью подполковника Сирийской Армии во время драки, — вытащил сигарету Бунтов и затушил её в пепельнице.

Кеша может накосячить, но явно не со зла.

— Леонид Викторович, я конечно извиняюсь, но капитан Петров, во-первых, не придурок, а во-вторых, просто так в драку вступать не будет.

Бунтов подошёл ко мне ближе, вытирая лоб от пота тыльной стороной ладони.

— Пускай так. Через полтора часа летишь на базу в Хама. С тобой летит представитель сирийского командования и наш… представитель. И оба они не с добрыми намерениями. Мне за них сам командующий звонил.

— Есть, лететь в Хама. А откуда нам известны их намерения? — уточнил я.

Бунтов прорычал, показывая мне на дверь. Дальше его «драконить» я не стал. Теперь же предстояло собираться в Хама. Как раз есть повод опробовать и новый вертолёт Карима Уланова.

В течение часа провели подготовку. Вертолёт проверили, двигатели опробовали и стали ждать появления важных пассажиров. Оказалось, что они только едут из Тартуса на машинах.

Рядом с вертолётом также был и Дима Батыров, который должен был встретить гостей.

— Кто такие, не в курсе? — спросил я у Димона, который продолжал мерить шагами бетонку рядом с Ми-8.

— Не знаю. Бунтов мне толком не объяснил. Только сказал, что они запросили быструю доставку в Хама. Похоже, Иннокентий Джонридович залетел по-крупному, — ответил Батыров.

— Не спешите с выводами, Дмитрий Сергеевич. Он никого не убил. Надо ещё разобраться, что там за сирийский подполковник, — сказал я, присаживаясь на стремянку.

Батыров покачал головой и остановил взгляд на приближающихся машинах. По стоянке быстро ехали четыре японских внедорожника в сопровождении командирского УАЗа. У меня была мысль, что в Хама нужно будет доставить кого-нибудь для расследования инцидента. Возможно, это кто-то из командования нашего контингента или посольства.

Когда двери машин открылись, я понял, что все мои догадки были неверными. Батыров встретил делегацию и проводилк вертолёту. Я встал и приготовился поприветствовать моих пассажиров.

Первым руку протянул смуглый сириец в белой рубашке и светло-серых штанах.