Книга Сирийский рубеж 3, страница 82 – Михаил Дорин

— Старший лейтенант Уланов, старший бортовой техник…

— Да будет тебе, Сабитыч! Рад снова видеть, — подошёл я к Уланову и обнял его по-дружески.

Такие передряги, в которые мы с ним и Батыровым попадали, просто так не забываются. Чего стоит наш бой с духами после того, как нас сбили над базой душманов Нави-Сафа.

— Ты уже старший лейтенант?

Карим Сабитович постарел. На лице морщин стало больше, а волосы уже порядком поседели.

— Привыкаю, командир. Мышление пока прапорщика осталось, — улыбнулся Карим.

— Настоящего советского прапорщика. Как сам? — спросил я.

За две минуты Сагитович рассказал о том, что с ним приключилось за прошедшие 4 года. Из Соколовки его перевели служить на Чкаловскую. Там он получил и лейтенанта, и старлея, и новый вертолётв пользование.

— К нам в полк пришли 4 такие машины. Теперь две из них направлены сюда. На пробу, так сказать, — похлопал Карим по фюзеляжу Ми-8.

Модификация вертолёта МТВ-3 в этой реальности от обычной МТшки много чем отличается. Это и метеолокатор на борту, и виброгасители на втулке несущего винта, и лебёдка для подъёма грузов улучшенная. Даже хвостовой аварийный люк имеет ручку с внешней стороны.

— Видал такую штуку? Хотя, кому я говорю. У вас в Торске и не такое есть, верно? — показал мне Карим на приспособление рядом со сдвижной дверью на левом борту.

— Система лебёдочная грузовая или СЛГ-300, как я понимаю. Где мы её только использовать будем, — ответил я, осматривая бортовую стрелу.

— Надеюсь, не пригодится. Можем спецназовцев потренировать над морем, — предложил майор Гвоздев.

— Как вариант, Михалыч, — ответил я.

Карима я оставил на борту вертолёта, но обещал поговорить чуть позже. Пока что нужно закончить осмотр эскадрильского хозяйства. На очереди были Ми-24 и Ми-28.

Стоянку дежурной пары Ми-24, которые прикрывали самолёты на посадке, вынесли ближе к полосе. Место дежурства экипажа ПСО было рядом.

— Комэска… ну Олег Игоревич сказал сделать именно так, — показал мне Гвоздев место положение поисково-спасательного Ми-8.

Он тихо и мирно стоял на металлических плитах К-1Д. Рядом с ним машина АПА для запуска на отдельной площадке.

— Домик нормально оборудован? — указал я на строение из бомботары, в котором находились дежурные экипажи.

— Отдельного модуля не выделили. Да и ребята там уже сами всё себе оборудовали, — ответил Гвоздев.

— Это хорошо.

С Евгением Михайловичем разговор мы закончили. Далее нужно было разобраться с помещениями в штабе полка.

Отдельное здание для эскадрильи, как это у меня было в Шахджое, нам не было положено. Вместо этого в штабе полка имелось два кабинета. По задумке Бунтова, в одном должны были сидеть комэска, его заместитель и начальник штаба эскадрильи, а в другом все остальные лётчики.

Оценив размеры второго помещения, я пришёл к выводу, что в нём можно разместить не больше 6 человек. А в кабинете комэска было ещё меньше места.

«Экскурсию» по этим местам мне проводил начальник штаба эскадрильи — капитан Бухотин Виктор Петрович.

— Сан Саныч, мы тут в основном документооборотомзанимаемся. Печатная машинка, штатный писарь эскадрильи, лётные книжки, журналы проверки журналов… как-то так, — показывал своё рабочее место капитан.

В кабинете стоял один большой сейф, мягкий диван-книжка и два высоких шкафа, закрывающих чайный уголок. Стоял на ногах и рядовой, который выполнял функции делопроизводителя у Бухотина.