Книга Сирийский рубеж 2, страница 110 – Михаил Дорин

— Есть! — произнёс я, увидев на экране вспышку.

Быстро переключился на пушку и начал атаку по автомобилям. Расстояние уже совсем не 6 километров.

— Тарелка, я 201-й. Попали под обстрел. У меня левый двигатель повреждён. Атакуют нас с земли. Район Точки 2, — доложил в эфир Тобольский.

Надо быстрее отработать по машинам, пока они не подъехали ближе и не открыли огонь.

Палец лёг на гашетку, и я аккуратно пустил очередь из пушки. Вертолёт задрожал от сильной отдачи. Снаряды не оставили шансов одной из машин. Взрыв. Автомобиль вспыхнул ярким пламенем.

— 201-й, понял. Посадка в Хаме. Повторяю, в Хаме, — ответил Тобольскому оператору Як-44.

В этот момент я резко отвернул вправо, но тут очередной пуск ракеты.

— Отстрел! — услышал я голос Тобольского.

Ему самому уже пора уходить, а он всё кружится в районе боя.

Сбоку приближалась тёмная точка, отбрасывая дымный след. Первая серия ловушек, затем вторая. Ручку отклонил от себя, резко пикируя вниз.

— Ещё! — проговорил я про себя, с трудом вытягивая вертолёт.

Взрыв произошёл сверху, но вертолёт всё равно тряхнуло. Я бегло взглянул на приборы, оценивая состояния. Всё в норме.

— Выхожу на боевой. Цель вижу! — доложил я, отворачивая в сторону машин.

Очередной пуск НАРов и две машины уничтожены. Поле боя и бывшей посадочной площадки скрылось в пыли и тёмном дыму. Больше тут уничтожать было нечего.

— 1-й, следую в сторону Хамы. Готов пристроиться справа, — доложил я, догоняя по маршруту Тобольского.

— Давай, — ответил комэска.

Я приблизился к его вертолёту и занял место в строю. Воздушный поток от винтов Ка-50 Тобольскогозаставлял сильнее работать органами управления. Но главное — закрыть его единственный работающий двигатель.

— Как там у меня? — спросил Олег Игоревич.

— Уже не дымит, но течёт. Держим скорость по прибору 120?

— Да. Управление не пострадало, — ответил комэска.

Напряжение от боя начало снижаться. Я почувствовал, как шея уже не так напряжена. На секунду я слегка прогнулся, заставляя себя расслабиться, но сразу не получилось.

Полёт на базу Хама выдался спокойным. Однако это не стало утешением от провала первого боевого вылета на новом вертолёте. В голове начали выстраиваться гипотезы о произошедшем.

— 201-й, как обстановка? Борт управляется? — продолжался опрос в эфире.

Оператор с Як-44 передавал запросы от Мулина.

— Управляется. Пускай встречу готовят в Хама. Нужна команда техпомощи, пожарные и вооруженцы. Желательно наши.

— Понял вас. Уже вылетели в вашу сторону, — ответил ему оператор.

— Спасибо, — спокойно сказал Тобольский, но в его голосе чувствовалось напряжение.

Думаю, что после посадки он всё выскажет первому попавшемуся сирийцу. По мне так нас просто решили сегодня «слить».

Посадку на аэродроме выполнили спокойно. Стоянку нам предложили на перроне базы, но Тобольский запросил место в самой дальней части. Подальше от остальных самолётов и вертолётов, которых здесь было предостаточно.

— Отсюда должно было вылететь наше прикрытие. Все вертолёты зачехлены, — сказал в эфир Тобольский.

На стоянке и правда много Ми-8 и Ми-24, но их никто и не готовит к вылетам.

— 202-й, с прибытием. Выключение по готовности, — мило сказал мне в эфир местный руководитель полётами.

— Выключаюсь. Всех благ, — ответил я и сразу выключил радиостанцию.