Книга Сирийский рубеж 2, страница 112 – Михаил Дорин

Он быстро подошёл к нам, и я опустил автомат. Олег Игоревич убрал руки от сирийца и тот начал поправлять форму, с которой слетели планки наград.

— Вы что тут устроили, товарищ офицеры? — возмутился Мулин.

— Разбор полётов, товарищ полковник, — сказал Тобольский, расстёгивая жилет НАЗа.

— Предварительный разбор, — добавил я.

— Бардак вы устроили. Оружие уберите и не пугайте народ, — сказал Мулин и увёл в сторону сирийца.

У них состоялся короткий разговор, но полковник выглядел весьма сурово. Лицо сирийского командира выдавало в нём тревогу.

— Я этого так не оставлю, товарищ подполковник, — сказал Мулин и ушёл, оставив сирийца размышлять на месте.

Наши техники быстро занялись осмотром вертолётов. К ним в помощь подключились и сирийцы. Пока пару Ка-50 готовили к буксировке в один из ангаров, к нам подошёл Мулин.

Он дышал как взбешённый бык, а покрасневшее лицо вот-вот покроется тёмными пятнами.

— Не сдержались, Олег Игоревич? — зашипел полковник на моего комэска.

— А вы бы сдержались? Мне надоело, что нас в Сирии подставляют на каждом шагу.

Мулин закатил глаза, показывая, как ему всё надоело.

— Не перегибайте. Всё не то, чем кажется на первый взгляд. Случайности вы принимаете за какую-то систему, — повысил голос заместитель командира корпуса.

Я выдохнул и решил «открыть глаза» товарищу полковнику. А то он их слишком часто закатывает.

— Атака на генерала Чагаева, засада в ущелье в момент эвакуации, отмена десантной операции. А теперь ещё и атака на площадке подскока. Не много ли случайностей, Антон Юрьевич? — спросил я.

Мулин потёр затылок. Он неглупый человек и должен прекрасно понимать — мы слишком доверяем нашим садыкам.

— Повреждение Ка-50 нам встанет боком. Сроки восстановления сейчас можно оценить? — спросил полковнику одного из инженеров испытателей, прилетевших в Хама.

— Пока сложно сказать. Если только двигатель повреждён, то несколько дней.

Мулин кивнул и направился к машинам. Я снял автомат с плеча и начал расстёгивать жилет.

— Вообще, вертолёт хороший. Но очень устаёшь, — сказал Тобольский.

— Думаешь, из-за того, что один в экипаже?

— Ну это моё мнение. Будь Ка-50 с двойным экипажем было бы лучше.

— Значит, так и будет, — ответил я и, повернув голову, посмотрел вслед нашим вертолётам.

Ка-50 уже почти укатили в ангар, а у меня на уме появилась хорошая мысль. Теперь этот вертолёт может с гордостью носить звание боевой.

В этот момент к нам вернулся Мулин. На его лице было напряжение. Будто собирается с мыслями, а что сказать не знает.

— Вообще-то, спасибо, мужики. Технику спасли и сами живы. Молодцы, — сказал заместитель командира корпуса и подал каждому из нас руку.

Поблагодарив нас, Антон Юрьевич опять ушёл.

— Олег Игоревич, а жизнь-то налаживается, — улыбнулся я.

— Но ещё есть куда расти. Предлагаю его позвать на «обмывон» наград, — сказал Тобольский.

— Ага, только вот наград нам ещё дождаться надо.

Спустя неделю подбитый Ка-50 был уже в строю. Ситуация на фронте поменялась в лучшую сторону. Подстав от сирийцев стало меньше, а вот командование у них менялось чаще. Видимо, какую-то работу местный мухабарат всё же начал проводить.

С Тобольским мы выполнили ещё по два боевых вылета, доказав большинство характеристик вертолёта. После каждого лётного дня мы устраивали разбор совместно с испытательной бригадой и одним из операторов Як-44. Обычно с тем, кто управлял нами.