Книга Сирийский рубеж 2, страница 30 – Михаил Дорин

— Сегодня вечером у нас собрание коллектива.

— А я тут при чём?

— Медали и ордена будем обмывать. Придёшь?

— Работы много, — сказала Антонина и отвернулась к окну.

По приезду на базу, сообразили стол в нашей комнате на «высотке». В ход пошли уже самые «стратегические» запасы — закрутки, тугоплавкий шоколад и финики. С таким количеством награждённых, нам предстояло «обмывать» каждую медаль долго и упорно.

— Так, отойду ненадолго, — сказал я.

— Ты куда? — спросил Занин, пережёвывая бутерброд.

— В медпункт, за витаминами.

— Ага, вернее, за «витаминкой».

На улице вечерело. Зной и жара спадали. В кабинете Белецкой горел свет. Я изначально думал, что она лукавила, когда говорила про работу.

Когда вошёл в кабинет, обстановка вовсе была не рабочая. Антонина пила чай с вареньем. Так я её и застал с поднесённой ложкой ко рту.

— Ты чего? — произнесла Белецкая, наблюдая, как я решительно иду к ней.

— Так и знал, что сама не придёшь. Я за тобой.

— У меня настроения к застолью нет.

— Поднимем, — сказал я, отодвинув стул прямо с ней.

Она подскочила на ноги, вскинув руку с ложкой впереди себя, будто бы шпагу держит. Перехватил кисть её руки и съел варенье. Вишнёвое. На вкус, вначале кажется кислым, но затем становится сладким. Прямо как Антонина.

— Давно ложкой по лбу не получал?

— Дай подумать… Никогда, — сказал я и обнял Белецкую.

Она вначале замерла, но потом я почувствовал её руки на своей спине.

— Ты чего? — спросила она шёпотом, будто бы боясь спугнуть момент.

— Поддерживаю тебя.

— Кхм… Мне нравится.

— Идём.

— Давай ещё постоим.

— Я бы с удовольствием, но нас ждут, — сказал я, отстраняясь, чтобы подхватить на руки.

— Какая-то у тебя поддержка слабая.Ой, беру свои слова обратно, — улыбнулась Антонина, обвив руками мою шею. — Постой. Дай хотя бы халат скину.

Я остановился. Мечтательно вскинул голову, глубоко вздохнул и посмотрел на Тосю.

— Потом снимешь. Исключительно для меня.

Тося была совсем лёгкой. Ещё бы была она такой же и по характеру, то цены б её не было.

— Ааа… я тебе говорила, что ты невыносим? — тихо сказала она.

— Сейчас кто-то договорится, и спикирует вниз.

— Ну уж нет. Неси, раз взялся, — произнесла Антонина и чмокнула в щёку.

Я развернулся в сторону высотки. На подходе к зданию пришлось Тосю поставить на ноги, чтобы она могла пройти в узкие двери.

— Саша, я там никого не знаю, — прорычала мне в ухо Тося, которая собиралась уже сбежать, когда мы вошли в здание высотного снаряжения.

— Скажешь тоже! У тебя целый журнал заведён, где все записаны. Через тебя каждый лётчик проходит. Так что взбодрись, — сказал я, обнимая Антонину за талию и подталкивая к нашей комнате.

— Нет, — развернулась Тося и направилась к выходу.

Я успел её подхватить под локоть и развернул к себе.

— Саша, я пойду. Там эти ваши мужские разговоры, обсуждения, сплетни…

— Ничего подобного. Все адекватные, не озабоченные… — отмахнулся я.

Но тут же меня кто-то подставил из коллег, чей-то голос донёсся из комнаты.

— Размер третий. «Булочки» ровные, упругие, а голос такой, что у меня «готовность номер один» была твёрже камня!

Тося прищурилась и с укором посмотрела на меня.

— Вот, а я о чём тебе и говорю — озабоченные!

— Тося, так это ж он про несение боевого дежурства. А ты сразу ниже пояса думаешь, — улыбнулся я, и мы вошли в комнату.