Книга Сирийский рубеж 2, страница 32 – Михаил Дорин

— Круто!

— Мужик!

Однако, похоже, мне не придётся тащить Антонину в медпункт. Пока вечер продолжался, Тосе становилось всё веселее и веселее. Она стала более разговорчивее, но это было вполне ожидаемо. Зато послушали её «фронтовые» воспоминания.

— Вот вижу, что живой. В крови, но дышит всё равно. Артерия перебита, я сама вся в его крови. Во рту привкус смеси соли и песка. И обед уже наружу просится…

Мужики, как и я, слушали внимательно. У военных медиков служба явно несладкая. Никто, кроме них не сможет спасти раненого бойца. Порой такие чудеса творят наследники Пирогова, что диву даёшься. Так что эмоции Тоси понятны.

Через час Кеша подсел ближе ко мне и к Тосе.

— Ребят, я тут сказать хотел. Зря я так на тебя, Тонь, бузил. Не подумавши, — начал извиняться Иннокентий.

Тося не сразу всё поняла, но приняла извинения Кеши.

— Я ж думал, что ты всем всё рассказала, — продолжил Петров.

— Что именно? — удивилась Тося.

— Ну, про нас и наш секрет.

Тут уже я чуть не поперхнулся. Это ж на что такое намекает Иннокентий?! Пришлось нам выйти на свежий воздух. У здания высотки спор между Тосей и Кешей продолжился.

— Саныч, у нас с Тосей есть секрет. Командир, ты только не переживай. У меня всё было под контролем. Меры предосторожности я всегда предпринимал.

У меня уже начала планка опускаться, от такого заявления. И главное, что Тося молчит.

— Говори уже, как есть, — сказал я.

— Саныч! Брат мой!

— Да что-то я уже сомневаюсь, — поправил я Петрова.

— Это я должен был тебе сказать. Мы с тобой, как одно целое. Я… да я за тебя последнюю рубашку отдам.

— Да не стоит на такие жертвы идти, — отмахнулся я. — Говори уже, Кеш. Я спокоен.

Петров переглянулся с Тосей, глубоко вздохнул и приготовился сказать что-то важное.

— У меня проблемы со зрением.

Ну, об этом я и без Иннокентия знал. Похоже, что именно об этом он мне тут пытался сказать. Но как-то уж слишком завуалировано.

— Какие? — спросил я.

Тут мне Кеша всё и рассказал. И про глаз, и про договор с Тосей, чтобы она никому не рассказывала, и про то, что он на неё обиделся. Подумал, чтоАнтонина рассказала всем.

— С чего ты так решил, не понимаю, — развёл руками я.

Тося пыталась вмешаться, но я ей не давал. А то и правда скажет, что мне рассказала. Весь спор заново начнём.

— Ну, тогда я спокоен. Тебе Сан Саныч, я эту тайну доверить могу, — произнёс Кеша и крепко меня обнял.

Как только все проявления «любви и нежности» ко мне были завершены, Иннокентий отправился в здание, продолжать банкет. Я же предложил Тоси пройтись.

— Ты меня, наверное, в медпункт проводи. Не хочу объясняться с девчонками, где я «набралась», — сказала Антонина и обвила меня за руку, прислонив голову к плечу. — Луна сегодня красивая, и небо такое звёздное.

— Согласен, — сказал я, взглянув в небо.

Шли медленно, не спеша и молча. Не знаю, о чём думала Тося, но мне хотелось бы прояснить один момент.

— Что у тебя с замполитом?

Белецкая сбилась с шага и остановилась. Свет от фонаря на нас не попадал, поэтому я не мог разглядеть её выражение лица.

— Ты что, ревнуешь? — спросила Тося.

— Что у тебя за привычка отвечать вопросом на вопрос?

— Да ты ревнуешь! — воскликнула Антонина и от души ударила меня в грудь. Не со зла, а как бы между прочим, только вот она перебрала со спиртным и плохо себя контролировала. — Поделом тебе! Почувствуй то же, что и я, когда ты был с Кристиной. Хотя… нет, у тебя не получится. Ведь у меня ничего нет с Мельниковым. И не было. Нравлюсь я ему. Конфеты пару раз подарил. На этом всё. С чего ты вообще взял, что у меня кто-то есть?