Книга Сирийский рубеж 2, страница 54 – Михаил Дорин

Вылет был назначен через два дня. Вертолёты погрузили в Чкаловской и отправили раньше нас. Как и представителей завода-изготовителя и конструкторского бюро.

Полёт в самолёте был долгим, но этот маршрут уже становится привычным. В грузовой кабине Ил-76 мне было сложно уснуть. Очередные мысли, «думки» и предвкушение встречи с Антониной. Всё же быстрее я к ней прилетел, чем она вернулась из Сирии.

Шасси коснулись полосы в Тифоре так мягко, что голова Рубена Хачатряна, спавшего сидя, почти не шелохнулась. В иллюминаторе на тёмной стоянке сложно было что-то рассмотреть. Только силуэты Су-22 и МиГ-23 в свете световых мачт.

Новых самолётов пока не видно. Зато людей огромное количество. Все пересаживаются на машины. Значит, не для всех база в Эт Тияс будет основной.

Только мы вышли на бетонку, как нас тут же построили. В песочной форме на середину строя вышел подполковник, который начал всех проверять по списку.

— Скорее всего замполит, — предположил Тобольский и шепнул мне.

— Значит так. Обстановка сложная. Вы здесь для специфической задачи, так что постарайтесь не выделяться.

— А может и особист, — подумал я, отвечая Олегу Игоревичу.

Только я это сказал, как перед нами появилась делегация, которая проходила мимо строя. Её возглавлял наш старый знакомый в песочном лётном комбинезоне и кожаной куртке.

— Смирно!— скомандовал построивший нас подполковник.

— Вольно. Занимайтесь, товарищи.

Вот и снова наши дорожки с генералом Чагаевым пересеклись.

Вводный инструктаж был завершён на «полуслове». Товарищ подполковник моментально переключился на делегацию и отошёл в сторону.

— Саныч, тут у меня есть вопрос. Очень деликатно-мужской… А вот этот Чагаев именно тот Чагаев, который Чагаев с дочкой? — начал у меня спрашивать Рубен.

— Именно тот.

Армянин и азербайджанец переглянулись, одновременно покачав головой.

— Ауф! Тогда ничего хорошего нам не светит, — ответил Рашид.

— Во! А я думал, орден дадут после Сирии, — продолжал рассуждать его армянский друг.

— Брат, тут только либо «Сутулого», либо «За взятие за…».

— Братья «по-разному», разговоры убили. Потом поделите медали, ордена и грамоты, — сказал я.

— Так точно, Саныч. Рот закрыл, опечатал, ключ сдал и в журнале расписался, — вытянулся Рашид.

Чагаев в это время слушал доклад и осматривал прибывшие самолёты с грузом и нашими вертолётами.

— Товарищ генерал, вертолёты будут готовы к перегонке через неделю. Срок вполне объясним…

— Даю сутки. Можете приступать готовить вертолётный отряд к перебазированию, — спокойно сказал Чагаев и повернулся в нашу сторону.

Генерал армии выглядел как-то уж чересчур напряжённым.

— Есть, — выпрямился перед ним подполковник и пошёл в нашу сторону.

Проводивший с нами инструктаж тоже отошёл от высокого начальства и направился к нам. Пока эти двое офицеров перешёптывались, Василий Трофимович Чагаев принимал очередной доклад от офицеров.

Генерал куда-то показывал и громко выговаривал подчинённым. Начинаю понимать, что Чагаев в Сирию не просто на море приехал.

— Внимание, слушать всем сюда и очень внимательно, — сказал перед строем подполковник.

Как-то совсем невежливо. А ведь мы даже не в курсе, кто это перед нами.

— Игоревич, ты думаешь о том же, что и я? — шепнул я Тобольскому, который уже устал стоять в строю.