Книга Сирийский рубеж, страница 58 – Михаил Дорин

— Это руинная агама, Кеша. Пускай живёт.

Ящерица застыла, а потом резко сорвалась с места.

А в это время со стороны командного пункта к нам бежал наш любимый сирийский «посыльный».

— Лётчики на КП! — громко кричал он нам.

Так продолжалось весь день. Вылет, возврат, постановка задачи и опять по кругу. К вечеру, кажется, устала даже природа. Очередной вылет подходил к концу, а солнце всё никак не хотело скрываться за горизонтом.

— Хальхаль-контроль, и снова здравствуйте от нашего дружного экипажа, — в эфир доложил я, следуя обратным курсом с Голанских высот.

— Разрешил подход, 101-й. Посадка с ходу.

— Точно так, — ответил я.

— Саныч, вилка в оборотах. Может куда попало? — спросил Кеша по внутренней связи, еле сдерживая зевок.

— Не критично. На земле разберёмся. Возьми управление. Чё то я подустал, — произнёс я, выходя на автотрассу между Дамаском и Эс-Сувейдой.

— Командир… вух… глаза уже…

— Понял. Отдыхай, — произнёс я, понимая, что Иннокентий устал не меньше меня.

Шестой вылет за сегодня, а конца и края пока не видно. Голанские высоты буквально застланы чёрным дымом. Мы и авиация дивизии Салеха Малика, делали всё что можно в данной обстановке. И, похоже, израильтяне решили остаться на рубеже буферной зоны. К тому же невероятный марш-бросок с севера меньше чем за сутки совершила танковая бригада, оснащённая новыми Т-72.

Пролетев над забором авиабазы, я заметил, что интенсивность вылетов не снижается. Очередное звено, состоящее из двух МиГ-23 и двух Су-22 рулит по магистральной рулёжке.

— Хальхаль-старт, 101-й, к посадке готов, — доложил я, подлетая к площадке.

— Посадку разрешил, 101-й.

Зависнув над бетонкой, я приземлил вертолёт.

— Посадка, — произнёс про себя, опустив рычаг шаг-газ.

Через десять минут, мы с Кешей уже сидели на ящике с запасным имуществом, наблюдая как вертолёт готовят к повторному вылету. Инженеры подготовили нам для каждого ведро воды, которые мы готовились использовать.

— На рекорд идём, — сказал Иннокентий, скидывая с себя разгрузку.

— Сегодня мы егоможем ещё и побить, — ответил я.

Освежившись, мы сели на один из ящиков в ожидании новой команды. Наши товарищи вылезли из кабин и последовали нашему примеру — сразу начали принимать водные процедуры.

— Саныч, я вспотел как корова после марш-броска. И половину вещей в Дамаске забыл, — сказал Кеша, смахивая с волос воду.

— Что, даже ТНЗ не взял?

— Трусы-носки-зубная щётка? Трусы забыл.

— Печально, но не смертельно, — ответил я.

— В смысле?

— Кеша, ты как будто в командировках не был. Трусы военного лётчика предназначены на 4 дня использования. Первый день — носишь без особенностей. Второй — разворачиваешь задом наперёд. Третий — выворачиваешь…

— А четвёртый — опять разворачиваешь? — перебил меня Иннокентий.

— Подтвердил, дружище

Не успел я утереть лицо футболкой, как за спиной услышал топот ног. И я даже знаю кому он принадлежит.

— Госп… дин… — подбежал к нам тот самый солдат, который обычно приносил нам не самые приятные вести.

— Лётчики на КП? — хором спросили мы с Кешей.

— Да… фух, — выдохнул он и медленно пошёл назад, держась за бок.

Накинув куртку комбинезона и экипировавшись, я пошёл на КП. С собой взял ещё и планшет, карта-держатель, а также Кешу, который собирался как черепаха. Одевался он уже по пути в здание командного пункта.