Книга Афганский рубеж 3, страница 15 – Михаил Дорин

— Пакистанцы из-за отказа чего-то там потеряли самолёт. Лётчик катапультировался. Наши виноваты.

— Логика железная, — ответил я.

Через пару минут мы шли по коридору в кабинет к командиру бригады. Там уже собрались все важные гости. Время нашего вызова ещё не наступило. Но из кабинета уже были слышны громкие разговоры и удары по столу.

— Эмоционально, — заметил я.

— Ещё бы! Ты вчера не видел командующего 40й армией. Ему похоже только Брежнев не звонил. Генерал был алый от злости. Пару раз врачей вызывали, чтоб накапать успокоительного.

В такой ситуации злорадствовать не стоит. Столь нервная ситуация может и навредить здоровью командующего.

Дверь в кабинет открылась, и оттуда показалась статная фигура человека в лётном комбинезоне.

— Протокольщики! — выругался он, захлопнув дверь. — Ефим Петрович, категорически приветствую вас!

Вышедший из кабинета был плечистым, мускулистым, с огромными ладонями, но невероятно добрыми глазами.

— Алексеевич, тебя уже отпустили? — спросил Енотаев.

— Да что они мне сделают, ребя! Дальше фронта не пошлют. А это твой казак?

Протянул мне руку Алексеевич, и я пожал её. Крепкий он мужик! Енотаев кивнул в знак утвердительного ответа.

— Полковник Томин Валерий Алексеевич. Как звать, парень?

— Лейтенант Клюковкин.

— Фамилия-то какая! Ну, будь здоров, ребя! — похлопал меня по плечу Томин и пошёл к выходу.

Из кабинета вышел командир джелалабадского полка и сказал нам заходить.

Войдяв помещение, я увидел несколько сидящих с суровым видом людей. На их бы месте я тоже так выглядел. Тут не только ситуация сложная для разбирательства, но и атмосфера в кабинете не расслабляющая.

В углу жужжит холодильник, а кондиционер «чихает», гремит и совсем не даёт охлаждения. Командующий, который был в звании генерал-полковника, и вовсе сидел, будто бы ему воздуха не хватает. Настолько он был красный! На фоне остальных он выглядел хуже и более болезненно.

За столом для совещаний сидели заместитель командующего генерал-лейтенант Целевой и ещё несколько знакомых мне офицеров. Среди них был и командир 14й отдельной бригады специального назначения подполковник Тростин и зам. командующего ВВС армии.

С ним я уже встречался при разбирательстве в Баграме. Тогда он мне не показался злым, но сейчас выглядел сурово.

— Присаживайтесь, товарищи, — объявил командующий и показал на стулья вдоль стены.

Я остался стоять перед столом, поскольку вряд ли бы мне предложили сесть на разбирательстве.

— Вот-вот, а вы постойте, товарищ лейтенант, — спокойно сказал командующий, вытирая пот со лба и надевая очки.

Он взял несколько бумаг и молча начал читать. Пауза затягивалась, а жужжание холодильника всё сильнее давило на нервы.

— Его может кто-нибудь угомонить? — возмутился командующий армией.

Борис Матвеевич, как самый крепкий из присутствующих, встал со своего места и подошёл к холодильнику. Пару ударов кулаком по двери, и стало гораздо тише.

Даже кондиционер стал холодить! Видимо, почувствовал, что лучше не связываться с Тростиным.

— Благодарю! Теперь я вас слушаю, лейтенант Клюковкин Александр Александрович. Почему вы нарушили приказ руководителя операции? При этом сделали всё, чтобы замести следы на материалах объективного контроля, — спросил командующий, откладывая в сторону документы.

— Складывающаяся обстановка требовала незамедлительно действовать. С востока к высоте двигались колонны машин и бронетехники. Из «зелёнки» работали миномёты. Была угроза жизни бойцов на высоте 799, а также вероятность прорыва противника через границу.