Книга Афганский рубеж 2, страница 65 – Михаил Дорин

Ефим Петрович посмотрел на остальных и приготовился говорить со мной.

— Командир, долетим, — сразу сказал я, не дожидаясь начала разговора.

— Я и не сомневался, что ты так скажешь. И понимаю, что тобой движет. Всё же, вы с ней не чужие люди и… ваши отношения, — начал говорить Енотаев.

Конечно, он думает, что всё это из-за любви к Тосе. Для всех ведь мы с ней имели близкую связь ещё с родной Соколовки. Но для меня всё несколько иначе.

— Если шанс на спасение есть, им нужно воспользоваться.

Енотаев закурил, смотря куда-то вверх.

— Вертолёт готов? — спросил комэска.

— Бортовой техник Носов уже на месте. К погрузке Тоси успеет подготовить.

— Кто с тобой в экипаже полетит?

Понимаю, к чему клонит Ефим Петрович. Со способностью Кеши к попаданию в неприятности, брать его с собой — колоссальный минус к удаче. Но, может, именно сейчас «минус» на «минус» даст плюс.

— Лейтенант Петров.

— Ты хорошо подумал? Он ведь помощник не самый фартовый.

— Не менее удачливый, чем остальные. Кеша очень быстро считает. Это для меня важнее.

На крыльцо приёмного отделения вышел доктор и сказал, что Тося готова к перевозке. Енотаев ещё поразмыслил, выслушав очередные советы от остальных лётчиков. Решение нужно было принимать сейчас и быстрее.

— Выдвигайтесь, — сказал он, ия с Кешей, отправились на машине командира на аэродром.

Следом везли и Тосю на таком же УАЗе. Пока мы ехали до аэродрома, вспотели от столь нулевой видимости. Подъехав к вертолёту, тут же пошли проверять его готовность к вылету. Валера Носов уже заканчивал подготовку.

— Сан Саныч, всё готово. Место для транспортировки раненого тоже, — показал Валера внутрь грузовой кабины.

Врачи укладывали Антонину, а мы с Кешей проверяли маршрут и договаривались о порядке действий. Как только всё обговорили, начали занимать места в кабинах.

— Клюковкин, ты уверен в том, что делаешь? Может быть нам удастся не дать ей скончаться до утра. Это сложно, но шанс есть, — попытался меня отговорить доктор.

Я уже начал процесс запуска. Почему-то сомнений у меня не было, но все вокруг так и спешат отговорить от идеи перевозки.

— Доктор, я не медик. Мне сложно судить в вашей работе о шансах. Но в моей работе, если есть шанс, его надо использовать. И я это сделаю.

— Тогда удачи, командир! — пожал мне руку доктор и отошёл от вертолёта, скрывшись в туманной дымке.

После подтверждения готовности к запуску, я запросил руководителя полётами.

— Окаб, доброй ночи! 302й, запуск на перелёт.

— Доброй! Погоду уяснили, 302й? — спросил у меня РП.

— Точно так. Запускаюсь.

Ждать разрешение на запуск было бы опрометчиво. По закону решение на вылет принимает командир воздушного судна. Чтобы не подставлять людей, нужно сделать так, что всё происходящее — личная инициатива экипажа.

Лопасти несущего винта равномерно начали перемалывать серую вату, окутывающую вертолёт. В кромешной тьме было невозможно что-либо разглядеть дальше 100–150 метров от себя.

Запуск был выполнен, доклады о готовности к взлёту принял и начал медленно рулить к месту взлёта. Занимать полосу смысла нет. Мы определились, что взлетим с магистральной рулёжной дорожки и сразу пойдём к трассе Саланг-Кабул.

Я остановил вертолёт и приготовился оторвать его от полосы. Ощущение такое, что вот сейчас мы взлетим и попадём в паутину. И как мотылёк или муха будем в ней болтаться, пытаясь выбраться. Ещё не взлетели, а уже есть достаточный уровень волнения. Теперь на борту не только экипаж, но и Тося, чью жизнь нам доверили врачи.